Субмарина
Шрифт:
Теперь папа говорит как истинный валлиец лишь после того, как напьется с Герайнтом и Биллом. Я так говорю, лишь когда пытаюсь произвести впечатление.
— Ничего мне не говори, — заводится Герайнт. — Дешевые ублюдки.
— Лучше бы французы выиграли.
Когда папа делает вид, что что-то смыслит в регби, это просто невыносимо. Выключаю громкоговоритель. На ум приходит Чипс. Интересно, станем ли мы собираться, когда нам будет по сорок, и смотреть порножурналы, как в старые добрые времена, и придется ли мне восклицать, как сейчас: «Обалдеть!» или «Ты только посмотри на ее мохнатку!» Наверное,
Слышу, как папа говорит «пока» и кладет трубку. Думаю, если папе под силу изобразить любовь к регби, он может притвориться, что у него счастливый брак.
Снова подсоединяюсь к Интернету и захожу на сайт центра «Аникка». Ближайшая станция электрички — Херефорд. Распечатываю схему проезда с объяснениями. Наш принтер «Эпсон-610» фырчит, стараясь воспроизвести все цвета.
Ищу расписание электричек из Суонси. На экране появляются часы, пока система проверяет наличие свободных мест.
— Оливер! Ты не мог и эти тарелки убрать в посудомоечную машину? — кричит папа.
Есть электричка завтра в одиннадцать утра. Слышу, как папа с грохотом убирает посуду.
Принтер вздыхает и стонет — половину напечатал; я вижу, что медитационный центр находится на берегу реки, изображенной контуром. Гремят столовые приборы. Я закрываю все окна и вычищаю память браузера на всякий случай. Хлопает дверь гостиной. Папа топает по коридору. Его шаги гремят на лестнице; он перемахивает через две ступеньки.
— Я когда-нибудь разобью эту чертову машину!
Помню, папа как-то сказал, что новый компьютер нам не по карману. Но потом пошел в компьютерный салон в центре города и вернулся с новехоньким супер-современным «Пентиумом 90». Парень из магазина убедил его в том, что это хорошее капиталовложение.
Распахивается дверь. Выдергиваю из принтера листочек и смущенно комкаю его в кулаке.
— Чем это ты тут занимаешься? — Его руки красные и мокрые; верхняя часть лба блестит. От него пахнет ненастоящим лимоном. — Ну? — допытывается он. Хрящ его носовой перегородки натягивает кожу.
Чипс однажды рассказал, как отец застал его с порножурналом. Он тогда сказал: «Да, папа, это порно. Извини». В рассказе Чипса отец попросил взглянуть. Меня же спасает мой виноватый вид.
— Ладно, иди, — говорит папа.
28.6.97
Дорогой дневник!
Я решил вмешаться. Завтра пообещал Джордане поужинать с ее родителями, поэтому придется уехать в понедельник утром. Надеюсь лишь, что это не окажется слишком поздно.
Медитация, практикуемая в центре «Аникка», заключается в полном освобождении от ментальных загрязнений, в результате которого достигается высшее счастье полной свободы.
На сайте написано, что маме предстоит пройти «процесс самоочищения посредством самонаблюдения». В течение десяти дней она не должна разговаривать, писать, читать, слушать «Радио-4», пить алкоголь, убивать живых существ и вступать в визуальный контакт. Сайт как будто специально создан для, того, чтобы сбить с толку обеспокоенного супруга; там говорится, что «какой-либо физическим контакт между людьми одного или противоположных полов абсолютно исключается». На веб-сайте написано: «Курс бесплатный, включая
Будучи добровольцем, Грэм также может готовить еду, стелить постели, мыть душевые, вынимать волосы из стоков; он знает, что моя мама — современная женщина и любит, когда мужчина занимается работой по дому.
Сегодня утром я обнаружил папу за пианино; он сидел и не играл ничего, не играл даже гамму ре минор, простую и грустную. Я также видел его за рабочим столом: он чистил зубы зубной нитью. Он не ответил на два телефонных звонка и с тех пор, как уехала мама, опять начал пить горячую воду с лимоном, все время из одной и той же чашки, даже ни разу ее не вымыв. На этот раз он пьет из чашки, на которой изображены мультяшные пингвины в ряд: императорский, голубой, хохлатый, адели и королевский.
Я сказал папе, что пока мамы нет, я собираюсь погостить несколько дней у своего друга Дейва. Он ответил: «Хорошо».
У меня нет никакого друга Дейва.
Как-то мне неловко,
Олли.
Декапитация
— Вот тебе загадка, Оливер.
Папу Джорданы зовут Брин.
Мы сидим за столом из темного мореного дерева. Стол на шестерых, но ужин накрыт на четверых. Джордана сидит напротив, рядом с отцом. Меня усадили с Джуд. Мы едим ростбиф; хоть он и вкусный, прожевать его совершенно невозможно. Я был вынужден проглотить нечто похожее на большие комки шерсти. Морковь настолько переварена, что расплывается на глазах. Брокколи удалась, а жареный картофель напоминал хрустящие шарики расплавленных соленых соплей. Для каждого положили пробковую подставку под тарелку, и еще две — в центре стола.
Джордана стонет и опускает голову.
— Пап!
— Джордана уже знает ответ, но загадка правда что надо.
Я киваю.
У Брина в точности такой нос, как я себе представлял. Толстый и крепкий. Я мог бы засунуть большой палец в его ноздрю. Опираясь на стол мясистыми руками, он поворачивается ко мне.
— Значит так. Король хочет найти подходящего жениха для дочери, прекрасной принцессы.
— Так — говорю я. Вот и все. Сейчас меня раскусят. Пахнет духами, луком и немножко — собачьей шерстью.
— Как понимаешь, любой дурак из живущих в стране хочет жениться на принцессе, и вот король придумывает испытание для потенциального жениха. Если он выстоит, рука принцессы достается ему; если нет — голову долой. — Брин улыбается во весь рот. И Джуд тоже.
Синоним обезглавливания — декапитация.
Я рад, что заранее продумал свой прикид. На мне самые темные мои джинсы и темно-синяя рубашка от «Эл-Эл-Бин», которую мама привезла из Нового Орлеана.
— Испытание очень простое и призвано показать, действительно ли человек, который хочет жениться на дочери короля, испытывает к ней привязанность. У короля мешочек, в котором лежит две виноградины. Одна белая, одна красная. Понятно?