Субмарина
Шрифт:
Я опускаю глаза. Папа стоит босиком. На его больших пальцах пучки волос.
Бегу в свою комнату. Во имя науки и семьи принимаю четыре его таблетки и запиваю остатками черно-смородинового сока, налитого еще вчера. Спускаюсь вниз. Мама все еще говорит по телефону. Отец пишет записку и кладет ее на телефонный столик в прихожей.
Дж.!
Повел Олли на ярмарку.:)
Целую, Ллойд
Темнеет. Мы паркуемся на гравийной дорожке. Слышу визги и истеричный смех
Эбби Кинг очень любит веселый хардкор. По ее словам, хардкор — это музыка между 160 и 180 ударами в минуту. Когда я слышу такую музыку, раздающуюся из ее наушников на автобусной остановке, это похоже на стрекот от вторжения саранчи. У Эбби коллекция из десяти альбомов — всего восемнадцать часов — под названием «Дримскейп 21». У нее также есть черная дутая куртка — такую все мечтают иметь, — где на спине выпуклыми буквами написано «Дримскейп». Иногда по понедельникам, когда под ее глазами коричневые синяки, она ходит в этой куртке на всех уроках и отказывается снимать.
Папа идет, к киоскам, и его лицо от огней аттракционов попеременно становится то зеленым, то красным.
Ярмарка совсем рядом с Мамблз-роуд. Мимо проносятся машины, что усиливает чувство радостного волнения. Сначала заходим посмотреть на гонки электрических машинок. Музыка надрывается в крошечных динамиках: удары большого барабана на фоне помех.
— Эта музыка называется веселый хардкор, подбадриваю я папу.
Он наблюдает за длинными снопами искр, отлетающими от потолка из металлической сетки. Две машинки сталкиваются лбами. Ребята на сиденьях подпрыгивают и смеются, откидывая головы.
— Хочешь попробовать? — спрашивает папа, склоняюсь к моему уху.
— Нет, я хочу на «Орбиту».
Я показываю на самый дальний край площадки. «Орбита» двигается медленно: людей еще только усаживают в кабинки.
— Ну иди, — говорит он и двигается с места.
— А ты со мной не хочешь, пап?
— Ммм… давай сначала отправим тебя и проверим, безопасно ли это.
Я доволен. Папа уже почти шутит.
Подходим к кассе. За прилавком сидит мужичок с серым лицом, а перед ним — кучки монет по десять. Папа протягивает мне пригоршню мелочи. Я выуживаю фунт и кидаю в мышиную норку в пластиковом окошке. Кассир молча кладет мой фунт в стопочку. Я поднимаю голову и вижу разноцветные лампочки на осях колеса; они образуют мигающие спирали, паутинки и лопасти, как подсветка игровых автоматов.
Ступаю по стальному сетчатому пандусу. Мужчина с короткой прямой челкой и неровной щетиной останавливает качающуюся пустую красную кабинку.
— Ты кататься? — спрашивает он.
— Да, — отвечаю я.
Он делает жест, разрешая садиться, и опускает защитную планку мне через голову. Она не выглядит слишком безопасной и расположена на том же расстоянии от моего лба, как велосипедный руль. Я мысленно рисую пунктирную линию, очерчивающую дугообразную траекторию моей головы, которая ударяется о металлическую планку зубами. Маленькая табличка на потолке кабинки гласит: «Строительная компания „Триформ“».
Колесо прокручивается чуть вперед; осталась одна пустая кабинка.
По пандусу идут две девчонки, потягивая вишневую колу из одинаковых банок. Им лет по шестнадцать. Поворачиваюсь на сиденье, чтобы рассмотреть их получше. У одной сережки в виде птички, эмблемы «Найк», и белая куртка с меховым воротником. Другая в белых спортивных штанах, очерчивающих контуры ее промежности.
— С напитками нельзя, — говорит дежурный, показывая
Они холодно смотрят на него, чуть приоткрыв рот, их взгляды становятся колючими. Служащий молчит.
— Обещаю, обещаю не пролить ни капли. — Девчонка говорит нараспев, чуть склонив голову набок.
— Извини, милая, — отвечает он.
— Ох, — вздыхает вторая. — Но мы правда очень-очень осторожно.
— Извините, девочки, с напитками нельзя.
— Ну и к черту, — говорит девчонка с сережками и выпивает всю банку. Я вижу, как двигается ее глотка. Она допивает. В глазах у нее мутится. Потом она рыгает, с широко раскрытым ртом, но звук исходит из груди; капельки разлетаются с языка, блеснув. Она бросает пустую банку в мусорку на крошечном газончике под колесом. Банка с грохотом попадает в цель. Девчонка рыгает еще раз — маленькое эхо первой отрыжки — и улыбается служащему. Подружка смеется и тоже бросает банку. Банка летит мимо, отскакивает и разбрызгивает колу, окрашивая гравий в темный цвет.
— Ой, — говорит она.
Я оборачиваюсь и смотрю, как они забираются в вагончик позади меня и прижимаются друг к другу, когда дежурный опускает металлическую планку.
С земли папа наблюдает за тем, как я медленно набираю высоту. Машу ему рукой. Он машет в ответ.
Я поднимаюсь вверх над рекой, и передо мной открывается вид на всю ярмарочную площадь. Генераторы похожи на толстых жаб, дымящихся в темных углах за аттракционами. В кабинке позади моей — точнее, ниже моей — девчонки делают вид, что им страшно, хотя карусель еще толком и не разогналась. Одна даже кричит: «Ааааа, черт, не так быстро!» Достигнув вершины я вижу слово «ДЭВИС», выложенное стробоскопическими лампочками на крыше аттракциона с гоночными машинками. Машу папе. Он машет мне.
Из будки, как из полицейской рации, доносится голос дежурного:
— Готовы?
Радиотранслятор искажает его голос. Служащий говорит на кокни [18] .
— Да! — отвечаю я.
— Не слышу, — говорит он. Он стоит за тонким пластиковым окошком. — Го-то-вы?
— Даааа! — кричу я.
Он жмет на кнопку. Колесо разгоняется, люди начинают визжать. Оказавшись внизу, машу папе. Тот шутливо кусает ногти, точно умирает от страха.
18
Кокни (англ. cockney) — один из самых известных типов лондонского просторечия, преимущественно восточной части города. — Примеч. ред.
Колесо набирает скорость. Моя кабинка начинает раскачиваться как колыбелька. По радио передают «Ритм — это танцор». Девчонки орут. Я вижу, что папа уже отвлекся на аттракцион, где удочкой достают пластиковые колечки.
Колесо разгоняется. Моя кабинка вращается вокруг своей оси. Думаю о таблетках, которые я принял — они прыгают в животе как мячики в лотерейном автомате. Представляю, что у меня в мозгу накапливается серотонин, и по очереди мысленно рисую пять лотерейных автоматов: «Артур», «Гиневра», «Ланселот», «Мерлин» и «Галахад» [19] . У меня на губах появляется улыбка умалишенного.
19
В национальной лотерее Великобритании лотерейным автоматам дают названия в честь героев легенд о короле Артуре. — Примеч. пер.