Стюардесса
Шрифт:
Как ни странно, на поле к трапу выстроилась примерная, молчаливая очередь. Видимо, после долгого ожидания и взятия приступом контроля сил ни у кого уже не осталось.
Динка тоже едва держалась на ногах. Она медленно продвигалась к трапу, не отводя глаз от плотной спины стоящего впереди мужчины. И вдруг услышала над ухом знакомый до боли голос своей бывшей напарницы:
— Гляди, кто пожаловал?! Принцесса наша!
Зинаида Андреевна всплеснула руками и подмигнула Ольге.
— Ты уволилась, что ли? —
— С чего ты взяла?
— А что ж летишь не по требованию?
— Много будешь знать, скоро состаришься, — огрызнулась Динка. — Посадка по билетам? Или на свободные?
— Упаси боже! — скривилась Зинаида. — Конечно, по билетам. Как принято в мировой практике.
Динка не удостоила ее взглядом. Поднялась в салон и села на свое место. Как назло, ей попалось самое неудобное, посередине. Но меняться она не стала из принципа. Хотя ей было очень неуютно оттого, что с обеих сторон сидят посторонние люди, а у нее на коленках, в сумочке, лежит такая сумма…
Ей повезло, Вадик был на работе. Динка просунула руку сквозь штакетник забора, повернула щеколду калитки и вошла во двор. Но едва она приблизилась к сараю, как через соседний заборчик перегнулась любопытная соседка. Она вешала в своем дворе белье и с интересом наблюдала за Динкой.
— А вы к кому? — пронзительным голосом осведомилась она.
— К Вадику. — Динка спустилась с крыльца. — Странно, он говорил, что будет меня ждать. А! В сарае должен быть ключ! — воскликнула она и тут же быстро глянула на соседку: — Ой! Вы только никому не говорите!
— Да ладно, — махнула рукой та. — У нас все под ковриками оставляют.
Динка вошла в сарай, быстро вынула из тайника сверток, спрятала в сумочку, вышла и обескураженно развела руками:
— Нет ничего… Странно. Должен был оставить… Ну ладно…
Она направилась к калитке, едва сдерживаясь, чтоб не идти слишком быстро.
Таксист оказался прав: по крутому обледеневшему склону Динка взбиралась вверх минут двадцать, а теперь с ужасом думала о том, как ей придется спускаться. Не дай бог, он не дождется и уедет. В городе вряд ли кого поймаешь: она уже заметила, что на улицах подозрительно пустынно.
Соседка крикнула:
— А что передать? Вы скажите мне.
— Передайте, Таня заходила. Из «Жемчужины». Он поймет, — ответила Динка.
Пусть Вадик поломает голову, что за Таня его разыскивала. А впрочем, кто его знает. Может, Динка и попала пальцем в небо. В ее отсутствие могли быть и Таня, и Аня, и десяток других девочек. Зато если начнет интересоваться кто-нибудь другой, то о визите Динки он не узнает.
Таксист ее все же дождался, правда, заломил за обратную дорогу тройную цену.
— Отдыхала, что ли, — проходя мимо, перегнулась к ней Зинаида. — Не повезло с погодкой, да?
— Да, не повезло, — вздохнула Динка. Пусть порадуется чужому горю.
— Небось в «Жемчужине» останавливалась?
— На какие шиши? — хмыкнула Динка, покрепче сжимая сумочку с баксами. — В загородном пансионате. А там сейчас ни света, ни еды, даже чаю не попьешь.
— Кошмар, — с фальшивым сочувствием согласилась Зинаида.
К пилотской кабине прошел штурман Василий Ильич. Динка заметила, что на лице его стало еще больше болезненных красных прожилок. Он сутулился и зябко поеживался. С бодуна колотун, что ли? Далеко ли улетим с таким штурманом, да еще в такую погодку?
Самолет оторвался от земли, не успев пробежать полосу до конца. Дядя Коля поторопился поднять машину вверх или снег не весь расчистили?
Динка заглянула через плечо соседки в иллюминатор. Через несколько минут полета вокруг корпуса самолета сгустились тяжелые облака, несущие на город очередной снегопад. Сразу начало болтать. Маленький Як швыряло вверх-вниз, казалось, чуть-чуть — и он сорвется в штопор.
Позади надрывно заплакал ребенок, громко жалуясь, что ушки болят. У Динки тоже уши заложило, приходилось постоянно напрягать горло и судорожно сглатывать, чтоб освободиться от болезненного давления.
Ольга пронесла по салону поднос с водой, но почти никто пить не захотел, а вскоре пришлось раздавать пакеты.
Динкина соседка с трудом уместила в узком кресле огромный живот. Она привалилась головой к стенке и при каждой воздушной яме тихо постанывала. Живот она обхватила руками, словно драгоценную вазу, которую боялась разбить. Вот она вдруг сжала его, скорчилась от боли и прошептала испуганно:
— Ой, мамочка…
— Что с вами? Схватки? — склонилась к ней Динка.
— Ой, кажется…
Соседка подняла на Динку глаза, и она увидела, что той от силы лет двадцать. Круглые девчоночьи глаза были наполнены болью и ужасом. Она не понимала до конца, что с ней происходит, и от этого боялась еще больше.
— Что мне делать?! — Она вцепилась в Динкину руку.
Динка не выдержала, поднялась с места и направилась в знакомый закуток, хорошо изученный за пять лет.
Новенькая сидела в углу бледная, в лице ни кровинки, и сама с трудом удерживала тошноту. А Зинаида зачем-то резала ветчину на бутерброды. Рейс был коротким, обед пассажирам был не положен, но посреди полета стюардессы обычно предлагали купить закуски, чипсы, соки. И Зинаида Андреевна наивно полагала, что при такой болтанке кто-то захочет есть.
Самолет резко накренился, незакрепленная ветчина скатилась со столика на пол. Зинаида наклонилась, подняла ее и как ни в чем не бывало принялась резать дальше.
— Соскучилась? — повернулась она к Динке. — Тогда помогай. Ольга с ног сбилась, все время дергают, а от этой, — она презрительно кивнула в сторону новенькой, — какой толк?
— Я и помогаю. — Динка метнула на Зинаиду гневный взгляд. — У вас кто за салоном следит? Там сейчас девка рожать начнет.
Зинаида охнула, бросила нож и выглянула в салон: