Стюардесса
Шрифт:
В глаза сразу бросилась фамилия Кондаков и место 6Г. Динка быстро проглядела список. Последними, словно в насмешку, были вписаны три говорящие фамилии: Иванов, Петров и Сидоров.
Интересно, они совсем идиоты или у братков есть чувство юмора?
— Ну? — нетерпеливо спросил следователь.
— Вот… эти, кажется… — Динка ткнула пальцем в конец списка. — Где-то я их слышала… Или фильм такой есть? — Она подняла на следователя глаза и наивно похлопала ими. — Вы не помните?
— Что? — не понял он. — Какой фильм?
— Ну точно! — воскликнула Динка и позволила
Следователь выхватил у нее список, глянул и виртуозно выругался.
— А внешне их помните?
— Не-а, — наморщила носик Динка. — Да они ничего не просили, я в конец салона и не ходила даже…
— Но вы помните, что они не просили, — тут же ухватился следователь.
Черт, какой въедливый!
— Помню, — с досадой ответила Динка. — У меня склероза пока нет. Только я запоминаю не людей, а места. Понимаете, такая специфика. Я знаю, что 13А хочет кофе, а 8Г просит плед, и иду к этому месту. Я помню расположение кресел в салоне, помню, что куда подавала. Но люди… — Динка вздохнула. — Если бы вы знали, сколько лиц я вижу каждый день! Просто калейдоскоп перед глазами.
Следователь посмотрел на нее в замешательстве.
— Впервые слышу о таком феномене. Обычно и проводницы, и официантки запоминают клиента.
— Так они с ними дольше общаются, — заметила Динка. — Официантки на чаевые рассчитывают, приглядываются, а у нас все в стоимость билета входит. Чего ж на них смотреть?
— Да-а… — озадаченно протянул следователь. — Хорошая у вас философия. Если нечего поиметь, то и человека можно не заметить, так?
— Я этого не говорила, — нахмурилась Динка. — Что вы к словам цепляетесь?
Все такие умные вокруг, такие грамотные, а бандиты по липовым паспортам у них под носом летают туда-сюда, людей убивают. И чего он докапывается?! Можно подумать, что если Динка ему опишет эту троицу, то он их в два счета поймает. Как бы не так!
А вот «Иванов, Петров и Сидоров» ее из-под земли достанут, если она язычок распустит.
Если бы Динка была уверена в родной милиции, то, конечно, сказала бы и о подозрительной троице, и о своих предположениях, и баксы с иконкой принесла бы в качестве вещдока. Если бы это помогло найти Валькиных убийц, если бы приблизило возмездие… Вот только интересно было, куда в процессе следствия этот вещдок потом исчез бы? В каких карманах растворился?
Да заговори она сейчас, этот зануда еще и ей дело пришьет. Как-никак она тоже теперь повинна в контрабанде: провезла сверток через две границы.
— У меня скоро рейс. Я могу идти?
— Идите, — раздраженно махнул следователь и протянул ей визитку. — Вот мой телефон на всякий случай. Вдруг что вспомните.
Динка пожала плечами.
— Да, кстати, — окликнул он ее уже в дверях. — Сколько валюты Валентин пронес на последний рейс?
Динка похолодела. Она медленно повернулась к следователю и состроила глупую рожицу.
— Какой валюты? Он что, мне говорил? Мы зарплату вообще-то в рублях получаем…
Из-за этого зануды следователя
Тамара по-свойски устроила ее к лучшей портнихе, Карине Ивановне. Динке целых две недели пришлось ждать своей очереди, она даже в первый рейс отправилась в старом комплекте. Но уж теперь-то, когда Карина Ивановна твердо назначила день и время, пропустить его из-за какого-то обормота было по меньшей мере обидно.
Динка глянула на часы и бегом припустила в сторону ателье.
Форму для бортпроводниц на международных линиях шили по индивидуальным меркам. А на внутренних выдавали по размеру, и девчонкам приходилось подгонять ее самостоятельно.
Может, у кого-то и пропадали всуе задатки модельера, а у Динки руки совсем не из того места росли, она пуговицу с трудом пришивала, а сложнее шарфика в резиночку и связать ничего не могла. Так что ушитая крупными стежками юбка и наспех приталенный жакетик ее совсем не украшали. Правда, и не портили, поскольку идеально стройную девичью фигуру трудно испортить плохо сшитой тряпкой. Но какая женщина не мечтает быть одетой от кутюр?!
В данном случае в шереметьевском ателье от кутюр означало — от Карины Ивановны.
Динка, запыхавшись, влетела в ателье, все же опоздав на пятнадцать минут. Карина Ивановна славилась своей пунктуальностью, и Динка уже не надеялась, что она ее дождется.
Приемщица подняла голову и посмотрела на Динку.
— Я Лебедева. Знаете, меня следователь задержал…
— А! Это у вас стюарда убили! — оживилась приемщица, с интересом глядя на Динку.
Новости по обоим Шереметьевам распространялись мгновенно.
— Да, напарника моего, — кивнула Динка.
— Карина Ивановна! — крикнула в глубину помещения приемщица. — Это девушка из того экипажа!
— Ну и что? — зычно раздалось из соседней комнаты. — Это не повод для опоздания. Я не кавалер.
И из темноты коридора в тесноватое фойе плавно вплыла дородная тетка с усиками и необъятной грудью. Она строго посмотрела на Динку и велела:
— Ну-ка повернись! Да не так шустро. Помедленней.
Динка медленно повернулась на цыпочках и заслужила одобрительный возглас:
— Хорошо. Как раз под крой! Садись и жди.
И Карина Ивановна также плавно уплыла обратно, больше не удостоив Динку взглядом.
— А как же примерка? — растерянно пролепетала Динка.
— Садись, — махнула ей приемщица и шепотом добавила: — Сейчас форму получишь! Повезло тебе. Под Каринину руку попала.
— Под какую руку?
У Динки возникла только одна ассоциация: попасть под горячую руку. А этого ей совсем не хотелось бы. Хватит, передышка тоже необходима…
— Ты не в курсе? — удивилась приемщица. — А! Ты же новенькая! У Карины Ивановны такая особенность. Она обычно с утра делает крой под настроение. На глаз. И знаешь, за пару дней обязательно находится та, которой это впору без примерок. Так что садись и жди, раз велено.