Стыд
Шрифт:
Нужно было всё обдумать. Собрать мысли воедино. Релакс.
Включила воду, насыпала в воду соли, добавила пены – теперь уж особо удивляться вкусу, изысканности и стилю, с которым дом был создан и наполнен, не приходилось, – приглушенный свет лили светильники, выполненные из матового стекла. Распустила волосы, сбросила на пол костюм. Погрузилась в теплую воду, прикрывая глаза. Мысли метались, а сердце бешено колотилось.
Помню, как пыталась поговорить
Хуже всего было другое. Спустя время я продолжала вспоминать Брайана, отчетливо помнить его серые насмешливые глаза, изгиб ключиц, тембр голоса, древесный аромат парфюма. Гордую выправку. Обескураживающую уверенность. Верность своим действиям. Он никогда не колебался и всегда стоял за своими убеждениями, даже если они были непопулярны или неудобны; и давно уже стал синонимом "проблемного" человека. Сложного, чрезмерно характерного. Неправильного. Ведь вместо гармонии с обществом выбирал "жить в кайф". Я помнила его жестикуляцию. Запах его кожи. И то, как сильно он меня всем этим раздражал.
В голове почему-то всплыл эпизод, когда во время одной из встреч нашей компании мы с Брайаном оказались вдвоем на кухне, и он совершенно серьезно спросил меня: "Почему ты там злишься на меня, Дарлин? Чем я тебя нервирую? Тем, что в отличие от Роджера понимаю, чего хочу? Что добиваюсь желаемого? Неужели я раздражаю тебя тем, что во мне ты видишь то, что хотела бы видеть в своем мужчине?"
И как же он был чертовски прав.
Опустилась под воду с головой. Есть, пожалуй, юношеские привычки и выработанные черты характера, которые мы тянем следом за собой во взрослую жизнь. От синдрома "отличницы" тяжело избавиться, на общественное одобрение подсаживаешься, как на иглу. Всё должно быть идеально: работа, семья, внешность. Однако такое стремление к совершенству оказывается подавляющей и нешуточной ношей, ты становишься рабом чужих ожиданий.
***
–
– Неужели ты думаешь, что я совершенно не умею отдыхать?
– Не серчай, Ли, но иногда я вообще забываю, что ты умеешь существовать без рабочих дедлайнов.
Я задумалась на мгновение. Действительно, иногда мне самой стало трудно представить себя вне рабочего режима. Казалось, что моя жизнь превращается в бесконечный цикл сроков и проектов. Тяжело вздохнула и ответила:
– Все прекрасно, Томми. Я не взяла с собой ни одной рабочей задачи и попросила коллег меня не беспокоить. Италия красива, погода прекрасна, Роджер… – я бросила взгляд через панорамное стекло из одной части спальни в другую; Беннет лежал на кровати, бесцельно пялясь в смартфон, – обходителен.
– Понятно, – многозначительно хмыкнул брат.
– Не делай голос таким.
– Только после того, как в твоем появится чуть больше радости.
– Я радостна.
– Только напряжена чрезмерно.
Помолчала. Спазм стянул горло, я внезапно оказалась слишком близка к тому, чтобы расплакаться. До безумия хотелось оказаться рядом с братом, обнять его крепко, забыть о проблемах и волнениях. Томас всегда поддерживал; не всё я ему могла рассказать, и он вежливо не допытывал, но даже в моем молчании оставался на моей стороне. Томми полтора года уже жил в ЭлЭй, и мне сильно не хватало его постоянного присутствия в своей жизни.
А в тот вечер особенно. И я сильно жалела, что поехала с Роджером в Италию, а не сорвалась в гости к брату.
– Томми, знаешь… Я немного устала. Джетлаг, какой-то активный первый день поездки, еще и сюрпризы от Роджера. Наверное, пойду сейчас отдыхать.
– Скажи напоследок: сюрприз хоть приятный?
– Скорее выбивающий землю из под ног.
– Я тебя понял, – на другом конце повышалось шумное недовольное сопение. – Если что – звони сразу. В любой момент либо сорвусь к тебе, либо буду готов хотя бы на расстоянии тебя поддержать.
***
Роджер, повернувшись на бок, крепко спал. Я лежала на спине, устремив взгляд в потолок, и слушала звуки ночи, доносящиеся из открытого окна. Май звучал тихим шепотом деревьев, редкими птичьими переговорами. До рассвета оставалось недолго, а я так и не смогла уснуть.
Конец ознакомительного фрагмента.