Стужа
Шрифт:
Креган тоже не терял времени. Своим посохом он быстро начертил на земле какой-то магический символ и стал произносить заклинание. Его голос звучал все громче. Рисунок на земле начал светиться.
Стуже некогда было ждать, когда он закончит. Шаммурон, Нугарил и Ментес подошли уже слишком близко. Книга была их единственным спасением. Стужа потрогала таинственный замок и скобы, оковывающие переплет. Там, внутри, заключена сила, способная отразить зло, способная спасти этот мир. Необходимо было сорвать замок или же сломать скобы, но сталь и магия оказались бессильны.
Раздался знакомый пронзительный вопль кинжала, и Креган на мгновение запнулся, но тут же снова сосредоточился на заклинании. И вдруг страшно закричала Стужа.
Она слишком поздно осознала, что совершила ошибку. Кинжал дрожал и извивался у нее в руках, но рядом не было ни одного врага. Как утолить жажду дьявольского клинка? Стремясь сорвать оковы с Книги, Стужа совсем забыла о его кровожадной природе. В ужасе она смотрела на Крегана, на Натиру, на спящего Радамантуса. Крик Жала Демона становился все более настойчивым.
Жало Демона требовал жертвоприношения. И кого-то из ее друзей придется отдать на заклание. Но кого? Невозможно было сделать выбор.
У Стужи внезапно появилось ощущение, будто кто-то залез ей в голову и щупает мозг. Она попыталась сопротивляться, но почувствовала, что ее мысли потекли в каком-то странном направлении, словно они принадлежали кому-то другому… Зарезаться, удавиться, броситься вниз… Нет, нет! Но чудовища из ее кошмаров накинулись на нее, прижали к земле, стали швырять как игрушку, и она знала, что остается только одно — самоубийство.
Смерть, этот прекрасный юноша, уже открыл ей объятия. Призраки родителей манили ее. Орголио, тюремщик, истерически хохотал. Она зажмурилась, но призраки не исчезли.
Острие кинжала медленно повернулось, целясь ей прямо в сердце.
И вдруг кто-то схватил ее за руки. Борясь с чарами Жала Демона, Стужа с усилием открыла глаза. Это была Натира. С неожиданной силой девушка развернула кинжал к себе, а потом с улыбкой приставила дьявольский клинок к своей груди и отпустила его.
Сладострастный вздох сорвался с губ Натиры. Хлынула ярко-красная кровь, по при этом из груди девушки брызнули искры. Стужа застыла не месте. Кинжал умолк, и она ждала, что Натира сейчас закричит его криком. Но девушка не издала ни звука. Взметнулись легкие одежды, и она опустилась на землю.
Стужа бросилась к Натире. Несчастная была еще жива, но ее глаза уже начали стекленеть. Креган опустился перед ней на колени, обнял ее и стал молча укачивать, словно укладывал спать ребенка. Слезы ручьем потекли у Стужи по щекам, пальцы у нее разжались, Книга упала на землю, и никто не обратил на это внимания.
Натира подняла слабую руку, подзывая ее.
Стужа метнулась было к ней, но острое чувство вины заставило ее остановиться. Натира умоляюще смотрела на нее затухающим взором. Стужа подошла к ней и опустилась на землю.
— Прости… меня! — едва смогла вымолвить она.
Но Натира приложила палец к губам, а потом нежно прикоснулась к ее лицу. Другой рукой она вынула из сердца
Блеснул клинок. И вдруг острая боль пронзила руку Стужи. Она ошеломленно смотрела на кровоточащий порез, оставленный кинжалом, и не могла пошевелиться.
Из последних сил умирающая взяла Стужу за руку и прижала ее ладонь к ране у себя на груди. Легкое покалывание поднялось у Стужи по руке, и она попыталась высвободить ее, но Натира держала Стужу с какой-то нечеловеческой силой. Стужа смотрела в улыбающееся лицо, в лазурные глаза, пока сердце Натиры не стукнуло в последний раз.
В горле у Стужи застрял крик, теплое покалывание в руке стало горячим, жар растекся по всему телу, обжигая ее, проникая прямо в сердце. Казалось, по жилам бежит расплавленное железо, кипящей кровью наливались глаза, внутренности жгло огнем. На мгновение Стуже почудилось, будто ее тело расширяется, а вместе с тем она почувствовала, что ее знания и способности становятся безграничными.
А потом Стужа ощутила полное спокойствие. Она снова посмотрела на порез у себя на ладони. Он уже затянулся и напомнил ей улыбку Натиры. Стужа закусила губу, она ждала того, что должно было свершиться, но не боялась этого.
Это произошло внезапно и неожиданно, как удар. Словно в ее сердце родилась музыка. Симфония абсолютной силы. Теперь она знала, кто была Натира, и понимала необычайную ценность ее последнего дара. Стужа поднялась и окинула взглядом Огненное Поле. Она видела все, несмотря на расстояние и тьму. Она видела битву со всех сторон ясно и отчетливо — глазами всех ее участников.
Темные боги были уже совсем близко к Демониуму. Но внутри у нее звучала музыка. Она спокойно смотрела на Шаммурона, ужасного Ралдора. Камни под его грохочущей колесницей взрывались фонтанами искр, кроша колеса.
Ее плащ и спутанные волосы развевались на ветру, который вызвала она сама. Безжалостно и беспощадно Стужа бросила в бой ту музыку, что гремела в ней, ударила ею со всей своей ставшей нечеловеческой силой. Враги дрогнули, но продолжали наступать.
Но вдруг к ней подскочил Креган, схватил ее за плечи и яростно затряс. Очень легко было прочитать в его сердце страх, волнение и любовь. Любовь к ней.
Он думает, я сошла с ума. Он не видит той перемены, что произошла во мне. А у меня нет времени на объяснения. Темные боги уже рядом.
Стужа отстранила его немым приказом. Дар Натиры опьянял ее. Ей стало подвластно почти все. Это не походило на колдовство, силы были словно продолжением ее мысли, и пользоваться ими было столь же легко, как руками и ногами. Она легко обнаружила те чары, что наложила на нее мать. Удалить их казалось совсем несложно, и она снова могла вернуть себе колдовские способности. Теперь она знала, как задействовать всю мощь Демониума.
И Стужа снова ударила, всеми силами, которые были теперь в ее распоряжении. Поднялся неистовый ветер, хлынул ливень, и Шаммурон остановился. Нугарил выпустил когти и вцепился в землю. Ментес корчился под градом молний, разрушавших его форму.