Ступени
Шрифт:
Старик молчал. Я ждал, слушая звуки пианино, доносившиеся сверху. Он заметил это.
— Она обязательно станет великой пианисткой, — сказал он. — Музыка для нее значит больше, чем слова.
Он задумался.
— Дайте мне номер телефона этого человека. Я позвоню ему. Пора мне обзавестись партнером.
На следующее утро, как обычно, я пришел на автостоянку. В полдень приехал заказчик.
— Ты хорошо поработал, — сказал он. — В один прекрасный день ты сам станешь юристом или владельцем ресторана.
И протянул мне вторую половину банкноты.
Прошел примерно год. Я пришел к моему
За ланчем парикмахер поведал мне, что с ним случилось. Несколько дней назад к нему пришел посетитель и сообщил, что необходимо взять под охрану его витрину. Если он не будет платить за охрану, то местные хулиганы могут побить стекла. Парикмахер сказал, что работает здесь уже скоро год и до сих пор не имел никаких проблем. Почему бы им начаться сейчас? В любом случае, витрина застрахована. Но посетитель настаивал: он знает молодых людей, которые ездят здесь по ночам на мотоциклах, швыряя кирпичи в окна некоторых заведений. Надо понимать, что даже самая расчудесная страховая компания не станет платить всякий раз за разбитую витрину, к тому же при каждой починке парикмахерская будет простаивать. Следовательно, сказал посетитель, надо воспользоваться услугами неофициальной охранной фирмы, которая обслуживает округу и уже хорошо известна многим местным мелким предпринимателям. Месячный взнос зависит от оборота. Обычно за охрану нужно платить немногим больше половины месячного дохода. На размышление дается неделя.
— И что ты собираешься делать? — спросил я.
— Я не могу платить столько. У меня жена беременна. Я знаю, что полиция не сможет защищать меня долгое время. Я обречен. Придется продать парикмахерскую.
Я сразу понял, что мой приятель — не боец. Я сказал ему, что все улажу, если он возьмет меня в партнеры. Сначала он не поверил мне, но я ему все разъяснил. Затем я отвел его в банк и к юристу, чтобы мы заключили соглашение о партнерстве. К концу дня я стал его компаньоном. В конце недели парикмахер переправил рэкетира ко мне.
Он представился по телефону. Я спросил его, откуда он звонит, и он сказал, что звонит из машины, которая стоит напротив дома, где я живу. Я выглянул в окно: человек с телефонной трубкой в руке помахал мне из окна спортивного автомобиля. Я вернулся к аппарату и попросил визитера подняться. Он поднялся.
— Вам нравится моя тачка? — спросил он. — Правда, красавица?
Я согласился.
— С такой машиной чувствуешь себя сильнее, — сказал он. — Садишься с красивой телкой, заводишь движок и, когда отпускаешь сцепление, трогаешь с места так, что если твоя рука лежит у телки на колене, то в следующую секунду она уже у нее под юбкой.
Он огляделся, сел в кресло и отодвинул в сторону книги, лежавшие на столе.
— На хрена тебе все эти книги? — сказал он. — Я полагал, ты головы-то стрижешь только снаружи.
Я
На это я ответил ему, что не собираюсь платить за охрану и очень надеюсь, что с витриной ничего не случится.
Тут же, в его присутствии, я позвонил человеку, которому помогал в истории с рестораном. Я узнал его голос сразу, как только он снял трубку, но мне пришлось напомнить ему, кто я такой и где мы встречались. Я сказал ему, что занялся бизнесом, но это не адвокатура и не ресторан, как он предполагал, а пока всего лишь маленькая парикмахерская, которой угрожают. Я попросил его помочь мне, как я некогда помог ему. Я не знаю, сказал я, знаком ли он с теми, кто занимается рэкетом парикмахерских, но очень рассчитываю на его связи и влияние. Если же он мне не поможет, продолжил я, и мне все-таки разобьют витрину, то я сделаю с ним, его двоюродным братом или членами их семей то же самое, что он некогда собирался сделать со стариком-ресторатором. У меня самого, продолжал я, нет ни семьи, ни детей, но я служил в армии снайпером. Город я знаю хорошо, поэтому, даже если я промажу, поймать меня обойдется недешево.
Я не стал даже ждать, что он ответит, а просто передал трубку моему посетителю. Несколько замявшись, тот взял ее. Они коротко поговорили на иностранном языке. Я не знаю, о чем они говорили, но мой посетитель покинул мой дом через минуту, не сказав ни слова.
Я увидел моего партнера на следующий день и рассказал ему, что случилось. Он все еще был перепуган и расстроен. Прошло несколько недель. Кое-какие витрины по соседству разбили, но нашу никто так и не тронул. Спустя некоторое время мы мирно расторгли наше партнерство.
Он играл в ресторане по соседству на барабанах в маленьком оркестре. Я часто захаживал туда, всегда в одиночку, и он, наверное, запомнил меня, потому что как-то раз, в перерыве между отделениями, он подошел ко мне и спросил, можно ли со мной поговорить. Он слышал, что я ищу работу, и хотел мне кое-что предложить. Игра на барабанах для него всего лишь хобби, объяснил он, а в дневное время он работает водителем грузовика. После целой ночи за барабанами у него уже не та реакция, чтобы водить грузовик. Хорошо оплачиваемую и надежную работу терять не хочется, но и из группы уходить ему обидно. Он спросил меня, не соглашусь ли я иногда вести грузовик за него. За деньгами дело не станет.
На следующее утро он заехал за мной очень рано и повез учиться вождению грузовика. Это оказалась чудовищная махина, трехосный тягач, который волочил за собой трейлер с еще четырьмя колесными парами. Когда я пытался повернуть, трейлер оказывал сопротивление. Он продолжал двигаться по прямой, словно окоченевшее туловище огромного удава. На обучение у нас ушел весь уикенд.
В понедельник я вышел на работу. Гараж был на самой окраине города. Он был густо населен все время меняющейся популяцией водителей, механиков, грузчиков и диспетчеров. Я нашел свой грузовик, проверил шины и тормоза, прогрел двигатель, посмотрел путевой лист и выехал на улицы города.