?Студёная любовь?

Билык Диана

— Твое сердечко защищено, — он скривился, когда одна из сумрачных нитей, что маг пытался накинуть на мою эссаху, засветилась ярко белым и рассыпалась. — Такая мощь пригодилась бы сейчас, кто-то постарался. Ничего, я найду способ разрушить печать, кем бы ты ни была…

— Ч-что… в-вам нужно? — с большим трудом просвистела я, но боль ворвалась в горло, а на языке появился привкус крови.

— Тоже, что и всем, — спокойно и даже холодно ответил маг. — Сила, власть, вечная жизнь… немного справедливости.

Он махнул пальцами, словно сбросил с плеча мошкару, и послабил давление

на мою шею, я смогла откашляться и отдышаться.

— Где я? — прохрипела обессилено.

— Какая разница? Ты все равно не выживешь, — он медленно перевел взгляд в сторону, и я проследила за его взглядом.

Под стеной, за распахнутой ширмой, стояла еще одна кровать. На ней лежала Глория — иссохшая, словно из нее выпили все соки, задубевшая, погасшая. Когда-то рыжие волосы тяжелыми черными колтунами свисали с края, запутав бледную недвижимую руку в прядях, вывернутую ненатурально вверх.

Мертвая.

— Что вы сделали? — дернувшись, простонала я. Злые слезы защипали глаза. Я не была к пышке привязана, как мне казалось, и терять близких мне никогда не приходилось, но сейчас в груди по-настоящему тянуло от тоски. Все-таки пышка жила со мной больше трех лет.

— Позаимствовал совсем немного дара, но она не выдержала. Жаль, — маг с легкой, сумасшедшей улыбкой развел руками. — После встречи с жигусом и Чертой все равно никто не выживал, — уголки его сухих губ опустились, лицо покрылось фальшивой маской печали, а после старик перевел на меня безумный взгляд. — Кроме тебя. Ты соприкасалась с Междумирьем, но не заражена. У тебя защита сильнее, чем у архимага. Ничего не хочешь рассказать?

Волна негодования скопилась в сердце и плеснула в лицо кровью, заставив стиснуть зубы. Я была словно пожар — слабый ветер разгонял мысли и гнев.

— Идите во мрак! — внезапно вырвалось. Стало снова больно от сковавшего тело паралича, я содрогнулась и зверем заревела в потолок, не в силах сдержать наплыв эмоций. Глория ведь не виновата, что я поддалась импульсу и прыгнула в портал.

— Я уже давно там, милочка, — оскалился маг и, глянув на мертвенно-белых слуг, приказал: — Держите ее.

Меня растянули на постели, будто звезду, а я ничего не могла сделать. Лишь выла беспомощно и мотала головой.

Когда старик подошел ближе и встал у меня в ногах, я задергалась сильнее. Его руки плели что-то невообразимо страшное. Черный клубок отбрасывал в мою сторону ослепляющие блики, и те, дотягиваясь до голой кожи, обжигали до мяса. Такие же частички нападали на озере, и от этого стало жутко. Холод побежал по спине и обжег узлом шею, закрыв мне рот.

Сорочка задралась до бедер, приоткрыв интимную часть моего тела, одна грудь оставалась незащищенной мокрой тканью. Я желала спрятаться от черных глаз, но была связана со всех сторон мерзкими прикосновениями.

Лысый маг провел надо мной ладонями, считывая что-то, после стал шептать только ему известные заклинания. Живая тьма потекла из его пальцев, распласталась вдоль моего тела и просочилась под ткань рубашки крошечными насекомыми.

Я отчаянно закричала. Под ребрами резало, булькало, ломалось. Выгнула спину до хруста, позвоночник пробило стрелой

огня, отчего я рухнула на кровать почти без памяти. Кожа лопалась от соприкосновения с черными нитями, боль была настолько сильной, что я теряла реальность и едва могла осознать, что делаю. Когда сгусток добрался до ног, нырнул ниже, глубже, а потом внезапно проник в меня, ослепляя яростью и ненавистью, я все-таки отключилась.

Очнулась, когда все отступило. Боль, жжение, гнев, стыд. Полная тишина, обволакивающая и успокаивающая мерно перетекала по венам и ритмично постукивала в груди. Я прижала ладонь к пульсации и снова услышала переплетающееся биение двух сердец.

Принц что-то со мной сделал. Я изменилась. Не могла нащупать привычную магию, стихийную, пальцы кололо незнакомой силой, слишком горячей, но как ее использовать, не понимала. Может, мы с ин-тэ как-то связались во время бала? Те нити, что к нему потянулись из моей груди, явно что-то значили.

Внимательно осмотрела руки. Черные браслеты, блокирующие магию, были сняты, на месте печатей академии, что должны были принудительно вернуть меня в академию, остались небольшие нечеткие отметины. Их накрыли старые узоры шрамов, что будто выделились на молочной коже, будто очертились, набухли. Я пригладила их пальцами, проверяя. Они зажили давно, такие останутся на коже навсегда, их не убрать с помощью магии. От прикосновения грубые перевязи засияли алым, обмотали пальцы и руки живыми ленточками, запульсировали, разгоняя жар и неведомую жажду в крови. Либо обет академии отменили, потому что я мертва, либо чья-то сильная магия подавила его. Но я чувствую себя живой… Значит, второе. Но кто способен покрыть силу архимага?

Когда стряхнула чудную магию, что вилась за пальцами, та на мгновение отступила, чтобы сместиться на грудь и засиять там пламенным цветком.

И тут же погаснуть.

Со мной что-то не так.

Приподнявшись, я глубоко втянула воздух. Он пах странно, свежими листьями и спелыми яблоками. Было еще что-то. Неуловимо знакомое, родное, щемящее.

Я оказалась в другой комнате, более светлой и чистой, а рядом, на высоком и широком стуле, скрутившись под шерстяным пледом, спала девушка. Ее серебристые волосы, плавно переходящие в алый на кончиках, покачивались на маленьких плечах, ведомые глубоким дыханием хозяйки.

Показалось, на прядях что-то замерцало, будто на каждой сидит крошечная фея, а еще почудилось, что они говорят между собой, перешептываются.

Что-то скрипнуло рядом. Я в страхе дернулась и подтянула одеяло до шеи, чтобы спрятать плечи и грудь.

— Тише, — шепнул мягкий низкий голос, — не разбуди. Ли несколько ночей не спала.

Я повернулась к говорившему. Это был молодой мужчина, около сорока оборотов, может, меньше. Красивый, высокий и крепкий. Его широкие плечи украшались темными узорами, похожими на те, что были на коже у лысого. Волосы у незнакомца причудливо острижены, короче, чем у наших студентов, едва ли ухватишься. А еще меня удивил необычный цвет глаз: одна радужка переливалась голубизной, другая отдавала холодной сталью. Я точно видела такое раньше, но где и когда — не помню.