СТРУНА ИСТОРИИ
Шрифт:
Потому что под именем поляков приезжали ливонские рыцари из Восточной Пруссии (из нынешней Латвии, из Риги) — они-то и входили в польскую нацию. То есть три голоса в Ученом совете и вообще в университете имели немцы.
И когда ректором университета стал Ян Гус, [616] он сказал: «Мы же чехи, мы в чешской стране, мы не хотим, чтобы нами управляли немцы!»
616
Гус
Немцы, конечно, были против. А половина Праги были немцы. В Кутенберге вблизи Праги были рудокопы-немцы. И в больших городах этого Богемского королевства сидели немцы. Чехи были мелкими дворянами и крестьянами, а бюргеры и крупное дворянство делились на чешское онемеченное и чисто немецкое. И вот с университета началась «свалка» между чехами и немцами.
Но король Венцеслав, наследник Карла, поддержал его и сказал: «Да, конечно, это чешская страна. Здесь чехи и должны в Университете управлять» — и пошел выпить водки, потому что он очень это дело любил, почти не был трезвым.
Ну, а кроме того, Гус — человек очень набожный и искренний — предложил целый ряд реформ, настоятельно необходимых.
Например, священники не подлежали мирскому суду: они могли делать любые преступления, и их судил только духовный суд. Ну, сами понимаете, что блат и тогда был. Так что засудить священника, даже за убийство, было практически невозможно. Они очень пренебрегали своими обязанностями: часто эти священники были безграмотны, на память и плохо служили обедню, пьянствовали. И вообще, разложение католической церкви было гораздо больше, чем в наше время в той же Европе, не говоря уже о России.
Гус сказал,
— что это надо прекратить, велел учиться и сдавать зачеты как положено, иначе им двойки ставил;
— что священников надо наказывать;
— что первые места должны быть предоставлены чехам, а не немцам. Потом — пусть у себя в — Неметчине (Германии. — Ред.) живут.
На него, конечно, написали донос. Император Сигизмунд, брат Венцеслава — вызвал его в Констанц, где был собор, для того чтобы обсудить его мнение, и дал ему Охранную грамоту.
Гус приехал, был арестован. Никто его не стал выслушивать, сделан был суд над ним немедленно. Причем Гус был осужден большинством в один голос. И этот голос принадлежал самому императору, который нарушил собственное обещание.
Большинство кричали: «Его осуждать нельзя, немецкая честь требует соблюдения своего слова!»
Но, в общем, его осудили и сожгли.
Вы, может быть, скажете, что эта казнь ученого, мученика, искреннего человека оказала большое влияние на чехов!
Да, какое-то влияние она оказала. Но только с очень большим опозданием, — через четыре года Гуса сожгли в 1415 году, а восстание в Праге против немцев и против католиков — было в 19-м году. Вот это очень важно, эта маленькая деталь.
Значит, не на поступок реагируют люди, а волна идет такая, которую нельзя остановить, лавинообразный процесс. Он еще не созрел в 15-м году и созрел, даже без всяких поводов, к 19-му году. И после этого чехи подняли восстание. Они заявили, что хотят вернуться в православие, то есть причащаться под двумя видами: хлеб и вино и слушать проповедь и Слово Божие на своем родном славянском языке, то есть вернуться к Византии и России.
Это у них не получилось только потому, что Византия в это время уже на ладан дышала, а Россия еще не поднялась. Но оказалось достаточно, для
Но потом оказалось, что среди них возникли тоже две партии. Одна — крайняя, которая вообще не давала никому жить, другая — такая, умеренная. Умеренные победили крайних, перебили их всех безжалостно. И Чехия превратилась в обычное европейское королевство с протестантскими тенденциями.
Вот краткая демография: перед началом событий в Чехии было 3 миллиона жителей, после конца — в 1618 году — после Белогорской битвы, которую чехи проиграли, — 800 тысяч. То есть вы видите, что это самое Возрождение, которое мы называем, по-моему, более правильно, — надломом, оно — вещь жестокая.
Но Гус, когда его везли на костер, сказал: «Я-то гусь (так и есть), но за мной придет — «лебедь». И вы с ним — не справитесь».
И через сто лет пришел «лебедь» — Мартин Лютер, [618] который долго и очень хорошо изучал Священное Писание, вообще, знал все порядки в церкви. Он был иеромонах, священник и монах одновременно. И он написал 95 тезисов, которые, по его мнению, неправильны в католической церкви.
Ну, самым большим был, конечно, вопрос об индульгенциях («нельзя отпускать грехи за деньги»). Ну, и целый ряд других способов. Он против монашества выступил. Сказал, что это — противоестественно, что человек должен быть с женой, потому что иначе это будет — та или иная форма разврата. Ну, — много сказал. Ну, что бы с ним сделали — в наше время? Господи, сказали бы: «Гражданин, пройдемте!» И — с концами.
618
Лютер Мартин (1483–1546) — христианский реформатор. Сын рудокопа. В 1517 г. прибил к дверям дворцовой церкви в Виттенберге 95 тезисов против продажи индульгенций. 1519 г. выступил на диспуте по вопросу о божественности власти папы, каковую отрицал наравне с авторитетом соборов. В 1520 г. публично сжег папскую буллу об отлучении, на Вормском сейме в 1521 г. твердо стоял за свои убеждения против Карла V.
А тогда, император Карл V, во владениях которого не заходило солнце, [619] сказал: «Что? Какой-то монах хочет с нами спорить? Ну, что ж — заслушаем его».
И устроил Собор, на котором сидел в центре сам, рядом — папский легат, по левую сторону — духовные прелаты, по правую сторону — вельможи Великой Германской империи. Они вызвали этого монаха и говорят: «Ну, — объясняйся, в чем ты виноват, и говори, почему ты — против всего христианства?!»
И Лютер замялся, потерялся, не смог слова сказать. (Ну, естественно, — такая ситуация вызвала нервность у него.)
619
Карл V (1500–1558) — император Священной Римской империи, король Испании, в силу обширности своих владений оказался глубоко вовлеченным и в династическую борьбу с Францией, в отчаянные попытки остановить турецкое нашествие и в арьергардные бои католических государств с Реформацией.