Строптивая жена
Шрифт:
— Ты — необыкновенная. Я никогда не встречал такой, как ты, — сказал Фрейзер, уткнувшись в ее волосы.
— Я… — всем своим существом она ощутила силу его желания, — я… ин… иногда не совсем уверена в себе, ты знаешь. Но есть несколько вещей, которые я должна сделать, чтобы…
— Тише. — Он притронулся пальцем к ее губам. — Я знаю, ты такая утонченная.
Все происходило как в том памятном медленном танце. И это было откровением для Розы. Она сначала собиралась сказать Фрейзеру об этом, но затем передумала.
То уютное, уединенное
— Теперь мы единое целое, — сказал он глухо.
— А ты… ты действительно представлял себе все это в тот вечер, в наш первый вечер? — спросила она с робкой улыбкой.
Фрейзер удерживал Розу перед собой на вытянутых руках, и свет ночника мягко оттенял разные тона их кожи: ее — цвета слоновой кости, его — бронзовой от загара. Нежность и хрупкость ее тела резко контрастировали с его мускулистыми руками и грудью.
— Действительно, я представлял себе это, эту странную фантазию. Тебя без одежды.
Ее глаза расширились.
— И я тоже.
Его губы прошептали:
— Я верю тебе. — Он нежно прикоснулся к ее грудям и почувствовал, как они вздымаются и опускаются в такт ее учащенному дыханию. Он крепко прижал ее к себе.
— Не слишком ли много одежды? — спросила она низким голосом, нервно посмеиваясь.
— Неужели?
— Да, на мне в тот вечер было меньше надето.
— Это нетрудно исправить. — Он положил Розу на спину и расслабил ремень на ее шортах. А когда они были сняты, посмотрел в ее глаза и поддразнил: — Все еще тесно?
Ее трусики соответствовали бюстгальтеру — тот же белый хлопок с вышитыми бутонами роз.
— Да, — прошептала Роза.
Фрейзер склонился над ней и поцеловал ее.
— Бутоны роз… — промурлыкал он. — Как верно.
— Почему ты так говоришь? — Она задвигалась, когда он начал раздевать ее.
— Нежный и благоухающий цветок среди шипов. — Ее трусики сползли с лодыжек, и он занялся остатками своей одежды.
Роза повернулась на бок и, опершись щекой на руку, подумала, как романтично было бы, если бы все происходило на пиратском судне и она была бы его пленницей…
— Чему ты так таинственно улыбаешься? — спросил он, обернувшись к Розе.
Как только они оказались лицом друг к другу, а тела их соприкоснулись, все ее чувства вспыхнули с новой силой.
— Просто фантазии, — ответила она. — Неужели я действительно такая колючая?
— Расскажи мне о своих фантазиях. — Он скользнул рукой вниз по ее спине и остановился на бедре. — И я расскажу, какая ты колючая.
Ее губы дрогнули.
— Я представила себя наложницей на борту твоего галиона…
— Желанной?
— Да. Если сказать…
— Не надо.
— Не надо что?
— Испортишь мгновение. Пусть так и будет. Считай, что я пират-любовник. — В его черных
— Мне нравится. Может быть, я не буду выглядеть слишком колючей на этом фоне. — Она придвинулась ближе и обняла его за шею.
— Даже самые нежные розы имеют шипы. — И он приник к ее груди.
— Фрейзер, — выдохнула Роза.
Все лампы были уже погашены, и лунный свет струился в комнату, освещая стены веранды, покрытые кафелем: как будто серебряные листья на морозе.
Фрейзер собрал все подушки в одну кучу и оперся на них спиной. Роза сидела на его бедрах обнаженная и прекрасная. Его руки как бы изучали ее тело, они были везде, ласкали, гладили, дразнили. И везде, в самых потаенных уголках ее тела, они находили трепетный отклик. Роза возвращала ему ласки, поглаживая его грудь, запуская свои пальцы в жесткие черные волосы, чувствуя, как с каждым восхитительным мгновением их движения становятся все более ритмичными и слаженными.
Желание пело в каждой клеточке ее тела, и она отдалась полной свободе движений.
— Роза! — застонал он. — Роза!
И наступил финал.
После этого сон не мог так просто прийти к ним. Роза лежала, дрожа мелкой дрожью, в объятиях Фрейзера. Наконец он сказал:
— Успокойся, — и погладил ее волосы. — Я кое-что узнал о тебе.
Через некоторое время она нежно спросила:
— И что же ты смог узнать?
— Что для тебя нет полумер, Роза.
И снова ей захотелось сказать, что никогда еще она не испытывала ничего подобного. Весь ее предыдущий любовный опыт был приятен, но бледен по сравнению с тем, что произошло. Никогда она еще не поднималась на такие высоты. Чаще всего было просто желание доставлять удовольствие, никогда не было такого состояния, в котором бы она чувствовала себя абсолютно равной в любовной игре.
Роза изумленно думала, что никогда не чувствовала себя так восхитительно, так легко и свободно.
— Ты останешься до утра? — спросила она с ноткой озабоченности в голосе, уткнувшись лицом в его плечо.
Даже в лунном свете он мог видеть в ее глазах всю теплоту ее сердца, ее неподдельный страх остаться одной и ее… любовь? Очевидно, так или иначе Фрейзер почувствовал это. И тихо сказал:
— Конечно, я буду здесь и когда ты проснешься.
Роза расслабилась и, насладившись его близостью, приятным чувством силы и защиты его рук, обнимающих ее, в конце концов заснула.
Проснулась она очень рано, когда солнце только начало вставать. Фрейзер спал рядом, мирно посапывая.
Она лежала переполненная чувствами. Хотелось коснуться темной тени на его небритой щеке, пригладить волосы на лбу, пробежаться рукой по его Широкому плечу, которое было укрыто простыней, но она заставила себя сдержаться. Роза легла на спину, подняла руки вверх и потянулась.
Когда она снова прильнула к Фрейзеру, то заметила, что хотя он и не двигается, но уже не спит и лениво наблюдает за ней.