Строптивая жена

Рэнни Карен

Вторая бровь взлетела вверх.

— А вы всегда такой… прямолинейный? — спросила Сара.

— Вы так считаете? — Он откинулся на спинку сиденья, забыв о своих бумагах. — Является ли прямолинейностью желание знать, что думает моя жена?

Она отвела взгляд, сосредоточив внимание на пейзаже.

— Церемония свершилась, мистер Эстон. Она накладывает на меня звание жены, но не означает, что я приняла его.

— Месяц? — спросил Дуглас. — Год? Или меньше? Когда сможете принять, как вы думаете? Или никогда, учитывая, что вы дочь герцога, а я не имею титула?

— Я не

надменнее других, — сказала она.

Он не отвечал.

Повернув голову, она хмуро смотрела на него.

— В моей антипатии к этой ситуации нет личных мотивов, мистер Эстон. Я не испытываю неприязни к вам. Я вас не знаю. Мне неприятно, что меня вынудили выйти замуж, но главная моя тревога сейчас — это не внезапно обретенный муж. Мои мысли с моей матерью. Прошло три дня с тех пор, как я видела ее, и я не знаю, пережила ли их она.

— Простите меня, — сказал он, помолчав. — Я позволил своим чувствам довлеть над фактами.

Она сильнее нахмурилась, но промолчала.

Дуглас вернулся к своим бумагам, но обнаружил, что формулы не слишком завладели его вниманием. Подняв занавеску, он разглядывал пробегающий за окном пейзаж.

— Боже милостивый, — сказал он, глядя вдаль, — что это?

Он хотел приказать кучеру остановиться, чтобы разглядеть ошеломляющий вид, но промолчал, поскольку карета поднималась на вершину следующего холма. Отсюда открывался вид еще более невероятный. Арочный мост, напоминающий архитектуру Италии, перекинут над ревущей рекой. За ним, словно под защитой самой реки, стоял дом. Нет, замок. Нет, то и другое вместе. Над тремя высокими этажами светло-желтого камня властвовал беломраморный фронтон, простирающийся до крыши, окруженной перилами и украшенной рядом статуй.

— Что это? — спросил он, хотя уже знал ответ.

— Это, мистер Эстон, Чейвенсуорт.

— Он размером с гору, — сказал Дуглас.

Двухэтажные крылья уходили вправо и влево от центральной части и исчезали в лесу, служившем фоном.

— Едва ли с гору, мистер Эстон. — Легкая улыбка тронула ее губы. — Чейвенсуорт всегда был одним из наиболее известных домов Англии, — сказала она тоном дочери герцога. — Томас Арчер [1] работал над планом, водопроводу в парке больше двухсот лет. Северный фронтон и парадный вход датируются четырнадцатым столетием.

1

Английский архитектор, работавший в стиле барокко.

— И вы не можете вынести разлуки с этим местом.

Она снова посмотрела на него. Удивление округлило ее серые глаза, но какова причина внезапного румянца на ее щеках?

— Это мой дом, — сказала она просто.

— Такой любви заслуживают люди, Сара, не здания.

Снова этот взгляд, побудивший его наклониться вперед и положить руку ей на колено. Она вздрогнула, но он не смягчился.

— Скажите мне, о чем вы сейчас думаете. Не важно, что это. Скажите.

— У вас нет власти приказывать мне говорить, мистер Эстон.

— Это начало, Сара.

— Я пробыла в вашем обществе один час, мистер Эстон, если сложить

вместе минуты. Добавьте эту поездку, и получится два, возможно, почти три часа. Вы меня совсем не знаете.

И не узнает, если она не расскажет.

Карета въехала в ворота Чейвенсуорта. Высокие кустарники и раскидистые деревья росли перед домом на подстриженной лужайке, сбегавшей к реке. Дорога вела к другим постройкам и конюшням. Чейвенсуорт стоял среди процветающих ферм и доминировал над сельской местностью словно королевский замок. Из-за многочисленных окон и большого дверного проема Саре всегда казалось, что дом улыбается и ждет ее возвращения.

Сара сосредоточенно разглядывала подъездную дорогу. Зимой были частые ледяные бури, дорога сильно пострадала и требовала ремонта. Краску на ставнях нужно подновить, садовник должен снять ткань, укрывавшую кусты роз. Перемена сезона всегда влекла несметное число хозяйственных работ, и когда они были выполнены, сезон снова менялся.

Она в уме составляла список, что нужно сделать, когда потеплеет, и не только для того, чтобы отвлечься от мужчины, все еще пристально наблюдающего за ней, но чтобы не думать о матери. Однако мольба проскользнула в ее мысли. «Господи, пусть она поправится. Пусть она очнется, снова начнет есть. Пусть она узнает меня».

Сара жалела, что не додумалась приказать рассыпать сено на дороге, но она не знала, что колеса будут так скрипеть по гравию.

Карета остановилась, и Сара глубоко вздохнула.

Ее муж оказался весьма галантен, выйдя раньше, он подал ей руку, чтобы помочь спуститься по ступенькам. Взяв его руку, она сделала нейтральное лицо, чтобы никто не видел, как она боится надвигающегося момента встречи.

Разгладив юбки и тайком поправив кринолин, она расправила плечи и решительным шагом двинулась к парадным дверям Чейвенсуорта, молясь про себя.

Глава 4

Томас, предупредительный, как всегда, открыл дверь в тот момент, когда она поставила ногу на последнюю ступеньку. Его гостеприимная улыбка мгновенно исчезла, когда он увидел стоящего за ней мужчину. С нейтральным видом Томас поклонился.

— Леди Сара, — сказал он. — Добро пожаловать домой.

Сара начала снимать перчатки, медленно стягивая шелк с каждого пальца, это требовало сосредоточенности, так что ей не нужно смотреть на мистера Эстона.

— Как моя мать, Томас? Она в порядке? — Сара насчитала десять мучительных ударов сердца прежде, чем он ответил. Десять ударов, за которые она успела подумать, не скажет ли он, понурив голову, те слова, которые она так боялась услышать: «Ваша мать, леди Сара, умерла».

Еще двенадцать ударов, и Эстон подошел ближе.

— Она не очнулась, леди Сара, — наконец сказал Томас.

— Она не просыпалась?

— Нет, леди Сара.

— Ела что-нибудь?

Он покачал головой.

Но надежду трудно подавить полностью. Каждое утро, проснувшись, Сара выясняла, не случилось ли чудо. И возможно, чудо происходило, потому что ее мать пережила еще одну ночь.

— Простите, леди Сара, никаких изменений не произошло.

Она кивнула. Ничего неожиданного в этом не было.