Строптивая жена

Рэнни Карен

Зимой здание можно будет как-то обогревать, но пройдут месяцы, прежде чем придется волноваться из-за холодной погоды.

Он отметил достоинства обсерватории: она значительно удалена от людей и других зданий, так что химические вещества не вызовут пожара в других домах, а выделяющийся газ не будет грозить людям. Но самым главным достоинством обсерватории была ее изолированность. Он получит уединение, в котором нуждался, нет, которого требовал.

Он меняет мир, и чем меньше мир знает об этом, тем лучше.

Глава 8

Ей

бы надо было радоваться. Ее муж исчез, и ни один человек в Чейвенсуорте не видел его, начиная с завтрака. Ни один. Томас уверял, что понятия не имеет, где он. Когда Сара в полдень пошла навестить мать, Дугласа там не было.

У нее действительно нет времени. Если этот глупый человек угодил в какую-то беду, ей придется искать его.

Она послала лакея в конюшню узнать, не видели ли там ее мужа. Возможно, он взял лошадь, чтобы проехаться по окрестностям. Надо надеяться, что у главного конюха достало здравого смысла сказать, чтобы он держался главной дороги. В полях много кроличьих нор. Лошадь легко может потерять подкову, а то и сломать ногу. Сара также велела Томасу послать еще одного лакея к реке, посмотреть, не забрел ли Дуглас в лодочный сарай.

Другие обязанности требовали ее внимания. У нее не было свободного времени, чтобы тревожиться о мистере Эстоне. Вдобавок пришлось отправить слуг на его поиски, а это означало, что дела простаивают.

Хотя экономка прилежно исполняла свои обязанности, Сара проверила работу горничных и лакеев. В ее отсутствие все необходимое для поддержания и обслуживания Чейвенсуорта было сделано, но не так тщательно, как под ее контролем. И все же ее мысли неотступно возвращались к мистеру Эстону, к Дугласу.

Что, если Дуглас сбился с дороги и угодил в западню? Этого она ему никогда не простит. Одно дело жениться на ней, и совсем другое — нарушать весь ее график явной глупостью.

— Леди Сара?

Обернувшись, она увидела нахмурившегося Томаса.

— Что? Моя мать? — У нее сердце едва не остановилось.

— Нет, леди Сара. — Он быстро покачал головой. — Мистер Эстон.

Ее сердце снова стремительно забилось.

— Он поранился?

— Нет. — Томас замялся, и она начала нетерпеливо постукивать ногой.

— Ну? — наконец спросила она. — Что с ним случилось?

— Главный конюх сказал, что он взял фургон, который ему доставили. Он не сказал, куда его забирает, но через несколько часов вернул лошадей.

Она, заморгав, уставилась на Томаса. Его слова не легко было понять.

— И где он теперь?

— Главный конюх не знает.

Почему она должна волноваться? Ничто не связывает ее с этим человеком, за исключением официальных уз.

«Я хотел бы видеть вашу грудь свободной».

О Господи, о чем она думает?

— Очень хорошо, — сказала она. Жизнь в Чейвенсуорте вряд ли изменится без него. Он был каплей дождя в шторме.

Она закончила дела к шести, поправила волосы, вымыла руки и лицо и пошла посидеть с матерью.

— Есть какие-нибудь перемены? — спросила она.

Хестер,

не отрывая взгляда от герцогини, покачала головой.

Пожалуй, мать сегодня выглядит еще слабее, чем вчера. Она просто тает. Если она не очнется, чтобы хотя бы попить воды, то ничего хорошего не будет.

— Что нам делать? — спросила Сара, но Хестер не отвечала. Она неслышно выскользнула из комнаты.

Сара подвинула кресло ближе к кровати, положила одну ладонь на запястье матери, другую на кисть. Ее кожа была так холодна, будто могила уже звала ее.

Возможно, если Сара заговорит с матерью, та услышит? Вернется ли к жизни? Откроет ли глаза?

— Скатерть сегодня выстирали, ту, с винными пятнами. Прачка постирала ее в четвертый раз, думаю, что еще через пару стирок пятна отойдут. Я велела покрасить конюшню, и уже пора поправить живую изгородь. Я знаю, тебе не нравится, когда она слишком вырастает, — продолжила она о саде, который мать так ценила. — Думаю, младшая судомойка беременна, — вздохнула Сара. — Не знаю, как заговорить с ней об этом. Я достаточно прозрачно намекнула, что приму любые объяснения. Думаю, что она охотнее поговорила бы с тобой, мама, чем со мной. — Она улыбнулась. — Это для тебя стимул поправиться. Чейвенсуорт нуждается в тебе.

Помолчав несколько минут, Сара заговорила снова:

— Я так привыкла советоваться с тобой, но я не знаю, что делать, когда ты мне не отвечаешь. Я догадываюсь, что ты предложила бы, и пользуюсь собственными суждениями, как ты меня учила. Но порой так важно услышать твое мнение.

Она взяла руку матери и нежно поцеловала.

— Я так хочу, чтобы ты очнулась. Надеюсь, ты слышишь меня. — Сара прижалась лбом к руке матери и вздохнула. От простыней, как обычно, пахло лавандой.

Мгновение спустя она заставила себя продолжить и, подняв голову, улыбнулась матери:

— Дамская гильдия требует устроить ежегодное чаепитие в розарии. Я одобрила дату, но предложила ограничиться пятьюдесятью персонами. В прошлом году была такая толчея, что некоторые розы были повреждены.

Она перебирала в уме темы и события, которые могли бы заинтересовать мать, перечислила сделанные сегодня дела?

— Я велела Томасу осмотреть все ливреи. Надеюсь, дополнительных расходов не потребуется. Но лучше быть готовыми к неожиданностям. — К этому мать приучила ее с детства. — На северном крыле приподнялась крыша. Повреждения не слишком серьезные. — Сара пыталась вспомнить слова управляющего. — Но нужно проследить, чтобы крышу починили до следующего шторма.

Герцогиня Херридж не отвечала.

— Что я буду делать без тебя? — в тишине спросила Сара. — Кто даст мне совет? Кто поделится знаниями со мной? Кто заставит меня смеяться?

Никакого ответа, только едва слышный звук дыхания герцогини. И дыхание ее казалось слабее, чем вчера.

Сара понурилась, жалея, что не может придумать молитву, способную привлечь внимание Всевышнего. Если она правильно сложит слова, Господь смилуется? Может быть, он оставит свои дела и обратит внимание?