Строптивая любовь
Шрифт:
– Я показалась тебе колючим ежиком, обладающим к тому же манерами дворовой кошки, не так ли? – продолжила она за него.
– Ну, о дворовой кошке я, конечно, не думал, но определенную колючесть я в тебе, естественно, ощущал.
– Интересно, кто же в этом виноват? Что посеешь, то и пожнешь. – Внимательно наблюдая за ним, она заметила, как сверкнули его глаза. Тогда она спросила его с болезненным интересом: – Скажи, какие женщины привлекают тебя? – Не то чтобы этот вопрос так уж волновал ее, просто, узнай она ответ, ей было бы с ним проще. Согласись, Жюстина, ведь в принципе то, что
– С чего бы мне, интересно, признаваться в этом? И откуда этот пренебрежительный тон?
– Не знаю. – Она передернула плечами. – Просто, по-моему, этот тип женщин предпочитают все мужчины для своих… ну… любовных связей.
– Господи, какой вздор! Мы не смотрим на женщину с точки зрения ее внешности. Сексуальное удовлетворение значит гораздо больше, чем, например, ее прелестная фигурка. Эти самые «блондиночки», как ты их называешь, могут быть и предельно сексуальными, и настоящими занудами. Об этом можно, конечно, поговорить, – добавил он с улыбкой.
– Ну и почему же ты выбрал меня?
– А Бог его знает, – рассмеялся Кил. – Ни одну женщину раньше я не мог выдержать больше месяца, а в тебе есть что-то… Меня привлекает в тебе смена настроений, пожалуй. Когда ты смеешься, лицо твое оживляется и становится прекрасным. А с другой стороны, – усмехнулся он, – меня, очевидно, сразили твои чудесные глаза. Но, как бы то ни было, ты нравишься мне, и даже больше, чем я бы того хотел, – заключил он свою тираду, вглядываясь ей в глаза. – Каким-то непостижимым образом тебе удалось проникнуть в мое нутро. А я этого так и не заметил.
Да, отлично ты меня успокоил, подумала Жюстина. В нем тоже говорила гордость. Ущипнув его за нос, она направилась в ванную.
Ну вот, ты теперь все знаешь, Жюстина, все это только легкий флирт, и не больше. Если тебе повезет, это счастье продлится несколько недель. А ты так беззаботно позволила себе расслабиться! Так беспечно отдалась ему. «Чем потерять себя, лучше любить и раствориться в этом чувстве», напевала она про себя. Кто бы ни сочинил эти строки, он явно был не в себе. Затмить всех прежних женщин в его жизни – разве она в состоянии это сделать? Да это же смешно. Она попросту запуталась в собственной паутине. Что же ей теперь делать?
Глава 6
После завтрака, который они поглотили с жадностью, они взялись за руки с намерением продолжить свои поиски и вышли на улицу. Кил обнял Жюстину, и она улыбнулась ему в ответ.
– Ты все еще собираешься уйти в море с рыбаками?
– Нет, теперь у меня наметились более заманчивые перспективы, – ответил он, чмокнув ее в нос, после чего посадил на скамейку у отеля и сам примостился рядом.
– По-моему, нам надо было выяснить, где находится Дэвид, – шутливо напомнила она.
– Мы это выясним позже, это от нас не уйдет.
– А когда позже?
– Тогда, когда это действительно понадобится. – И он запечатлел поцелуй на ее губах. Как же было приятно расслабиться в его руках!
С трудом оторвавшись друг от друга, они направились в ресторан, где досыта наелись поджаренным мясом. Кил откинулся на своем стуле, не отрывая от нее глаз. Господи,
– А у тебя веснушки, знаешь? – вдруг ни с того ни с сего произнес Кил.
Она наморщила нос, стараясь хоть как-то их скрыть.
– Да, я их просто ненавижу. Стоит только солнцу появиться, а они уже тут как тут.
– О, они столь же прекрасны, как все в тебе!
– Ну так уж и все? – поинтересовалась Жюстина.
– Ну, почти все, – сказал он, переведя взгляд на ее загипсованную руку. – А теперь я предлагаю продолжить наши поиски.
До полудня они бродили по городку, заглядывая в различные магазинчики и примеряя какие-то дурацкие шапочки, отчего с Жюстиной постоянно случались приступы хохота.
Нахлобучив на себя одну из них, Кил заявил, что покупает ее.
– Она защитит от холода мои уши, когда я буду в плавании, – смеялся он.
– А что подумает о тебе твой экипаж? – захлебывалась от смеха Жюстина.
– А мне дела нет до того, что подумает мой экипаж!
Не найдясь с ответом, она представила себе эту шапочку на его голове во время шторма и хихикнула.
Обнявшись, они пошли вниз по площади. Раньше их план состоял в том, чтобы заглядывать в любой бар, куда мог бы, по их мнению, зайти Дэвид. Теперь же они бездумно останавливались перед каждым крохотным магазинчиком, попадавшимся на пути. Кил непременно желал купить для Медли какую-то необычайную скатерть, а Жюстина охотилась за какими-то особыми кружевами, продававшимися только тут. Наконец они вышли на площадь. Оба к этому времени изнемогали от жажды, а Жюстина к тому же натерла ногу. Радость ее омрачалась мыслью о том, что все это скоро кончится. И все же ей не о чем жалеть. Такого мужчину, как Кил, ей никогда больше не найти, это уж точно. Такой встречается раз в жизни. «За все в жизни надо платить», – говаривала тетя Маргарет, и она была права. Конечно же, права, и Жюстина расплатится за все. Но если они найдут Дэвида, в их распоряжении будет еще целый день, а там…
Пререкаясь по поводу того, кто виноват, что они пришли сюда так поздно, они вошли в попавшийся им на глаза бар.
– Ты же сам захотел пи-и-ить… Боже мой, там Дэвид! – воскликнула Жюстина, увидев белокурого мужчину, облокотившегося на край стойки. Она радостно ринулась к нему, но он, к огромному ее удивлению, вдруг спокойно произнес:
– Я был уверен, что ты передумаешь.
В полном замешательстве Жюстина только и могла вымолвить:
– Что?
Не замечая ее состояния, он подался вперед, раскинув руки. Внезапно заметив гипс на ее запястье, он воскликнул:
– Великий Боже, что еще с тобой приключилось?
– Я, по всей вероятности, разбила твою машину, – произнесла она будто в забытьи.
– Что? Мою машину? – воскликнул он в ужасе. – В каком же она состоянии?
Да плевать он хотел на твою руку, крошка, больно ты ему далась!
– Дэвид! – вскричала она в отчаянии. – Ты бы мог хоть на минуту подумать обо мне! Ну хоть чуточку я значу в твоей жизни больше, чем твоя дурацкая машина?
На лице Дэвида появилась гримаса, которую при всем желании нельзя было назвать обеспокоенностью за ее жизнь, и он спросил: