Строптивая любовь
Шрифт:
Поспешность, с которой он вытащил из кармана деньги, несколько покоробила Жюстину.
– Где вы остановились?
– В Мачико, в «Дом-Педро».
Ей хотелось поскорее уйти отсюда, остаться одной. Слезы застилали ей глаза, когда она вышла на площадь.
В такси у нее было время обдумать все подробности этого ужасного вечера. Но по мере того, как она прокручивала в голове недавние события, ее настроение менялось. Жалость к себе вновь уступила место гневу. Почему она должна оправдываться? Откуда взялось чувство вины? Ей не в чем винить себя. И как только Дэвид, который всегда был ей братом, мог быть таким? А Кил? За кого он ее принимает? Она вспомнила, как он с ней говорил, и разозлилась еще больше.
Когда они подъехали к отелю, Жюстина сунула опешившему таксисту все деньги, которые дал ей Дэвид, выбралась из машины и ворвалась в холл. Подлетев к стойке, она потребовала ключ от своего номера таким тоном, что у администратора сразу отшибло охоту пускаться с ней в светские разговоры. Затем она подошла к лифту и саданула по кнопке вызова.
Всю дорогу в лифте она кипела от мости. Подойдя к номеру Кила, она с такой силой распахнула дверь, что та с грохотом стукнулась о стену. Стоящий у окна Кил резко обернулся на ее столь бурное вторжение.
– Убирайся вон! – прорычал он.
– Ну уж нет! – Воинственно вздернув подбородок, она вошла в комнату и захлопнула за собой дверь. – Ты меня как-то обвинил в том, что я постоянно нуждаюсь в подтверждении чьей-нибудь любви, что для меня важно ее все время доказывать. Так вот, ты заблуждаешься. Все, что мне нужно, это честность! Неужели я требую слишком многого? Если тебе нужна была женщина на одну ночь, что ж, отлично, так бы и сказал. К чему же было все это притворство?
– Только к тому, что женщины только этого и ждут. Ведь это входит в их правила игры, не так ли?
– Я играю в другие игры! – отрезала Жюстина. – Я не ждала от тебя уверений в любви и вечной преданности, я еще пока в своем уме. Как ты совершенно правильно заметил, мы не настолько знакомы. Но ты мне нравился. Кил, ты казался мне честным, порядочным человеком. Ты действительно мне нравился! Я никак не думала, что ты способен глумиться над моими чувствами, способен относиться ко мне как к шлюхе. Это просто подло с твоей стороны. Даже если ты действительно ко мне относишься именно так, не очень достойно говорить мне об этом в лицо. Ты опошлил наши отношения – и я тебе этого не прощу, – но этим ты унизил себя, а не меня. У Дэвида были свои мелкие причины использовать меня, у тебя нашлись свои. Но я единственная из вас, кто вышел с честью из всего этого, – произнесла Жюстина с достоинством. Вглядываясь в его лицо и пытаясь найти в нем хоть проблеск понимания, она горько добавила: – Стройная фигура, красивая внешность – это прекрасно, но это не главное в жизни. Если мысли и чувства им не соответствуют, то это все только оболочка, Кил, и тогда человек становится просто уродом. Какой же я была дурой, что не поняла этого сразу!
Больше Жюстине нечего было сказать, и она вышла. У себя в номере она постояла некоторое время в темноте, стараясь собраться с мыслями. Внезапно она вздрогнула от неожиданности – в комнате Кила что-то упало с таким ужасающим грохотом, что его, казалось, услышали все обитатели отеля. Очнувшись таким образом от полузабытья, она, не раздеваясь, забралась в постель. Я права, мелькнула сонная мысль, мне нечего стыдиться. Слезы душили ее, и она, уткнувшись лицом в подушку, разрыдалась. Но сон вскоре одолел ее, и она заснула.
Наутро ее как бы в насмешку приветствовало
Там ей вручили письмо – это была записка от Кила, в которой он извещал ее, что свободных мест на ближайший рейс нет. Это означало, что им придется провести здесь еще целый день. Жюстина смяла записку и бросила ее в первую попавшуюся урну. Затем она отправилась завтракать. За столиком она оказалась одна. Кил либо уже позавтракал, либо сидел, запершись, в своем номере. Так или иначе она была счастлива; что его нет. Ей больше никогда не хотелось его видеть.
Выходя из ресторана, она заметила, что к ней направляется отправляющий отелем. Она не хотела никого видеть, поэтому быстрыми шагами устремилась было к выходу, но все-таки сбавила темп под удивленными взглядами окружающих. Прогулка по городу и посещение местных магазинчиков не доставили ей никакого удовольствия, потому что все здесь напоминало ей о Киле. Она никак не могла прогнать мысли о нем. Она зашла в небольшую лавочку «Пещера Аладдина», бездумно повертела в руках какие-то безделушки, потом положила их на место, не заинтересовавшись ни одной. Да, дело тут было не только в Киле: она чувствовала какую-то ответственность за эти их чертежи. Как она ни напрягала память, никак не могла припомнить, чтобы Дэвид отдал их ей.
Жюстина апатично вышла из лавки и дошла до стоянки такси, все еще погруженная в свои невеселые мысли. Там ее радостно встретил тот же водитель, который ранее обслуживал их с Килом.
– Вот dia, senhoral.
С вымученной улыбкой она ответила:
– Вот dia. – Потом постояла в задумчивости, пытаясь ухватить какую-то мысль. – Пико-до-Ариейро? – сказала она неуверенно.
– Sim, – улыбнулся таксист.
Жюстина забралась на заднее сиденье. Всплывшее в памяти название наверняка означало какой-нибудь потухший вулкан. А если и нет, все равно это место находилось далеко от отеля, что вполне ее устраивало.
Едва она уселась, машина тронулась с места, да так резко, что Жюстину отбросило назад. Выругавшись сквозь зубы, она села ровно, уловив веселую искорку в глазах шофера в зеркальце заднего вида и поняв, что он просто пускает ей пыль в глаза. Вероятно, этот абориген считает, что у себя дома все англичане без исключения водят машину со скоростью улитки.
В подражание мотору своего автомобиля он без умолку болтал. Из его трескотни Жюстина не понимала ни слова, но это по крайней мере отвлекало ее от мыслей о Киле. По всей видимости, водителя совершенно не волновало ее молчание, ей же, однако, хотелось, чтобы он больше внимания уделял дороге. Тем более что остальные владельцы автомобилей были не лучше его знакомы с правилами езды. Машины шныряли там и тут, неожиданно выныривая прямо из-под носа. Когда они свернули с основной магистрали, она вознесла благодарственные молитвы Богу, но, как выяснилось, раньше времени далее их ждал крутой подъем в гору. Тут Жюстина положилась на волю Всевышнего и уставилась в окно на проносившийся мимо пейзаж, где деревья незаметно сменились невысокими кустами, потом и просто выжженной на солнце травой и пасущимися овцами.
– Sim, – кивнул он удовлетворенно. – Воггego. Дальше только горы. Он обернулся к ней, чтобы удостовериться, поняла ли она его правильно, и ухмыльнулся, увидев, что она в ужасе глядит перед собой. Ее сейчас уже не волновали встречные машины – их просто не было, – но теперь они с легкостью могли сверзиться в любую из окружающих лощин. – Borrego – это овцы по-вашему, так мне кажется. – На сей раз он, к счастью, общался с ней посредством зеркала заднего вида.
– Sim, – согласилась она, абсолютно в этом не уверенная.