Строптивая девственница

Эмеральд Стелла

– А ты кем же будешь хозяину? Ох, язык мой – враг мой, не должна ведь задавать тебе лишних вопросов…

– А ты местная или приехала издалека? Вот же болтушка ты, Полька, по головке тебя Станислав Викторович точно за это не погладит…

– А надолго ли ты к нам? Отрезать бы тебе язык, Полька!..

И все в том же духе. Я видела, что любопытство так и распирает добрую женщину, но даже на один из ее многочисленных вопросов она мне не дала ответить. Правда, на многие я и не стала бы отвечать, но дело не в этом. Эта женщина оказалась поразительно болтливой,

но чем дольше ее слушала и смотрела на нее, тем больше убеждалась, что плохого от нее ждать не нужно. Добрая душа, хоть и наивная в своей простоте.

Я не знаю, что это было – обед ли, ужин, но насытилась я вволю, чувствуя, как прибавилось сил, а потом тетя Поля выполнила обещание и вернула мне мою одежду – сухую и чистую. В ней я почувствовала себя намного увереннее, не хотелось встречаться лицом к лицу с Волошиным будучи в халате.

– А вот и хозяин пожаловал, – выглянула тетя Поля в окно гостиной. – Заждалась, поди? – метнула в меня любопытный взгляд. – Ну, я на кухню, не буду мешать вам. Да и пора накрывать стол к ужину.

Я же замерла в ожидании, чувствуя, как нарастает во мне страх встречи.

Глава 7

– Ну, я пойду, – быстро проговорила тетя Поля и метнулась в кухню.

Я же осталась в гостиной одна, чтобы встретиться с Волошиным лицом к лицу, так сказать. Страх от этой мысли усилился. А сама я моментально превратилась в комок оголенных нервов.

Он вошел, и снова меня поразила его внешность. Наверное, про таких и говорят: «Красив как бог». Только этот бог казался мне коварным и опасным. И я его боялась. А страх способен любому испортить жизнь. В моей же жизни этих страхов в последнее время стало слишком много.

– Привет! – буднично проговорил Волошин, словно я всю жизнь прожила с ним под одной крышей.

– Добрый вечер! – с трудом прочистила я голос.

– Можно менее официально, – усмехнулся он. – Все же, ты теперь живешь тут. Или нет? – остановился он напротив меня, еще отчетливее демонстрируя свою красоту, и всмотрелся в мое лицо.

– Мне… Мне надо поговорить с вами, – промямлила я, пряча глаза.

– Обязательно поговорим, но позже, – кивнул он. – Сейчас я мечтаю о ванне и ужине, уж извини.

Больше Волошин ничего не сказал и вышел из гостиной. Мне же без него дышать стало легче. Господь! Ну как я буду жить тут, если одно его присутствие рядом сводит меня с ума?

Откуда ни возьмись появилась тетя Поля, словно она только и ждала, когда я останусь одна.

– К ужину накрываю в столовой. Составишь хозяину компанию, милая? – поинтересовалась домработница.

– Да я же сыта…

– Ну значит просто посидишь с ним за столом. Уверена, он будет на этом настаивать. Ты же гостья в этом доме.

Хорошенькая гостья. Разве что, поневоле, – обреченно вздохнула я, что не укрылось от внимания тети Поли.

– А что с тобой, деточка? Почему глаза на мокром месте? – всполошилась она.

– Да нет, ничего… Просто в глаз что-то попало, – потерла я глаза для достоверности.

Но чувствовала я себя, на самом деле, не

очень. Сейчас я понимала, что означает фраза «не в своей тарелке». В этом доме я именно такой и была – с боку припеку. И я не понимала, что я тут делаю. Как и уйти не могла.

– Ну ладно, некогда мне… Приходи в столовую минут через пятнадцать, – с этими словами тетя Поля скрылась, а я снова осталась одна.

Так и сидела на диване, сложив руки на коленях и разглядывая входную дверь, пока не вошел Волошин. Его густые и волнистые волосы были мокрые и на этот раз гладко зачесанные назад. С такой прической он выглядел еще опаснее. И без костюма, в просторных брюках и футболке, он не казался мне проще и ближе.

– Расслабься, Люда, – растянулись его губы в улыбке, которая тоже показалась мне хищной. – Я тебя не съем. И вообще, я людьми не питаюсь.

В этот момент в гостиную заглянула домработница со словами:

– Стол накрыт, милости просим!

– Иди за мной, – велел мне Волошин и направился к двери.

На непослушных ногах я последовала за ним. В отличие от тети Поли он даже не поинтересовался, голодна ли я.

Стол, накрытый к ужину в гостиной, показался мне великоват для одного. Ну или для двоих даже. И блюд на нем было слишком много. Кто все это будет есть?

Меня всегда удивляло, когда смотрела кино про какое-нибудь зажиточное семейство, как много повара для них наготавливают. А съедается из всего этого мизерная часть. Остальное куда девается? Не выбрасывается же. Ладно, в былые времена, еду можно было раздать бедным, или в больших домах прислуга доедала остатки еды с хозяйского пира. А сейчас?.. Куда тетя Поля денет все, что не съест Волошин? Но вопрос этот, скорее, был риторическим, и так я пыталась отвлечь себя же от предстоящего разговора. Ведь изложить мне суть своего условия придется, наверное, за ужином.

– Как тебя зовет мать? – задал Волошин неожиданный вопрос, когда мы устроились друг напротив друга за столом, и он наполнил свою тарелку. Моя передо мной осталась стоять пустая. Сейчас мне бы кусок в горло точно не полез, даже если бы испытывала голод.

– Люсей, – ответила я. Так меня называли почти все мои знакомые.

– Мне не нравится, – заявил Волошин после паузы. – Людмила звучит намного красивее. Я буду звать тебя Людой или Людмилой.

Что я могла на это ответить? Да и все равно мне было. Пусть хоть Чебурашкой называет, лишь бы простил отцу долг!

– Почему ты не ешь? – посмотрел он в мою тарелку.

– Я не голодна, меня накормили.

– Тогда, жди, когда я утолю голод, – кивнул Волошин и приступил к еде.

Я замерла, не в силах не наблюдать за ним. Старалась делать это не очень открыто. Но ел он… изящно. Его манеры меня поразили. И взгляд мой то и дело останавливался на его руках, уверенно орудующих вилкой и ножом. Сами руки тоже были красивыми, как у пианиста или хирурга. И вся эта наружная красота не совмещалась с моим представлением о Волошине, как о человеке. Хотя… хищники, как правило, бывают очень красивыми. А он был хищником!