Стрелы королевы
Шрифт:
Судьба так часто сводила ее со Скифом, что Тэлия совсем перестала его дичиться, и безусловно давно уже отнесла к разряду «безопасных» представителей сильного пола. Помогло и то, что они были близки и по возрасту, и по росту; обычно шумливый Скиф в присутствии Тэлии и говорил, и вел себя не в пример сдержаннее, словно понимая, как легко может мужчина встревожить или напугать ее. Сначала они были просто друзьями — но теперь его влекло к Тэлии по-другому, как это ярко демонстрировало его поведение за столом. Поэтому то, что произошло между ними затем, вряд ли удивительно.
После того, как Тэлия едва
Последним деянием Шерил перед отъездом на стажировку стало нападение на Тэлию: когда они проходили по мосту, Шерил внезапно столкнула ее в воду в том самом месте, где ее топили в прошлый раз. Вода была почти так же холодна, как тогда, хотя лед образовал всего лишь тоненькую пленку в камышах. Шери стояла наготове, чтобы, если понадобится, вытащить Тэлию, но та выдержала импровизированный экзамен блестяще, — так сказать, с развевающимися знаменами и выбивающими дробь зубами.
Скиф встретил ее, когда она возвращалась к себе в комнату. Смеющаяся, трясущаяся от холода Тэлия шла босиком, завернувшись в конскую попону; по полу за ней тянулся мокрый след.
— Святые звезды! — воскликнул Скиф потрясение. — Что случилось?
— Шери столкнула меня в реку… нет, погоди, — пресекла Тэлия порыв приятеля, бросившегося отплатить ни в чем не повинной Шерил той же монетой. — Ей приказал Алъберих. Она обучала меня тому, что умеет сама, и нужен был надежный способ проверить, научилась я или нет.
— Ничего себе проверочка, — проворчал Скиф, потом, к удивлению Тэлии, поднял ее и понес на руках к ней в комнату.
— Тебя вообще никогда не оставляют в покое, верно? — бурчал он, помогая ей снять мокрую одежду и разводя огонь в очаге. — Святые звезды, ты делаешь вдвое больше работы, чем мы, остальные, и тебе никогда не дают передышки, а потом еще берут и творят вот такое…
Тэлия повернулась к нему и неожиданно оступилась. Скиф подхватил ее, и Тэлия внезапно обнаружила, что смотрит прямо в его карие глаза со скромного расстояния в два дюйма. Скиф застыл, потом воспользовался удобным случаем и поцеловал ее.
Спустя долгое мгновение они смущенно отодвинулись друг от друга.
— Э, Тэлия… — промямлил он.
— Ты нравишься мне, Скиф, — сказала она тихо, — Очень нравишься.
— Правда? — он залился краской. — Я… ты же знаешь, что нравишься мне.
— А тебе известно, кто моя соседка по коридору. Никто не заметит, если мы… ты понимаешь.
— Ты хочешь сказать… — Скиф едва мог поверить своим ушам. Или своему счастью. — Но на тебе же парадная форма, ты куда-то идешь. Может, сегодня вечером?
— У меня заседание Совета, но после него… увы, бедный Скиф…
Заседание Совета оказалось длинным и скучным, а Тэлия устала от устроенного Шерил «испытания водой» гораздо больше, чем думала.
Она вернулась к себе незадолго до прихода Скифа и присела на кровать, чтобы немного отдохнуть. Явившийся Скиф к своему большому огорчению обнаружил, что она крепко спит.
Он досадливо закусил губу; потом его лицо разгладилось. Он осторожно укрыл Тэлию одеялом и легонько поцеловал в щеку; она так умаялась за день, что даже не шелохнулась.
— Ничего, милая барышня, — прошептал
— Светлые Гавани, маленькая, — воскликнул Джедус, увидев лицо Тэлии, когда она явилась с ежевечерним визитом. — Что тебя тревожит?
— Я… я не знаю точно, — неуверенно ответила она, — Но все ходят такие злые… я думала, что смогу от этого отгородиться, но у меня просто не получается…
— Тебе следовало сказать об этом раньше, — мягко пожурил ее Джедус, используя собственный Дар, чтобы усилить ее защиту. — Элкарт мог бы помочь тебе.
— Элкарт был занят, а все остальные настолько злы, что к ним не подступиться. Джедус, что со всеми стряслось? Я думала, Герольды никогда не злятся… я никогда ничего подобного не чувствовала!
— Это потому, что ты была совершенно не в состоянии ощутить настроение, царившее в Коллегии прошлой зимой, моя милая.
— Вы меняете тему, — резковато ответила Тэлия. — А если это затрагивает Селенэй или Элспет, мне нужно знать, что происходит.
Джедус поколебался, потом вздохнул и пришел к выводу, что она права.
— Это довольно некрасивая история, — сказал он. — Есть такой молодой Герольд по имени Дирк, который без памяти влюбился в одну из придворных красоток. Это случается не так уж редко, особенно когда Герольд впервые получает назначение ко двору или в Коллегию, но дама явно поощряла его чувства, пока он совершенно не потерял голову от любви. И все это время она только играла им… намеревалась использовать его для довольно низкой цели — добраться через него до одного его друга. Когда же все открылось, она наговорила Дирку очень жестоких вещей… намеренно сделала так, чтобы разрушить его довольно хрупкое «я» — и почти преуспела в этом. Она совершенно уничтожила его веру в себя; убедила парня, что он стоит меньше, чем шелудивая собака. Беднягу на некоторое время отослали домой: будем надеяться, что в кругу семьи и друзей он оправится. Я молюсь, чтобы было так. Дирк — славный малый и ценный Герольд и стоит пятидесяти таких, как она. Я знавал его отца по Коллегии Бардов, и парнишка оказывал мне любезность, время от времени навещая меня, чтобы засвидетельствовать свое почтение. Злость, которую ты воспринимаешь, в значительной степени вызвана тем, что мы ни по закону, ни по правилам этики не можем подвергнуть эту особу наказанию, которого она в высшей степени заслуживает. И знай, детка, нам тоже случается сердиться, мы ведь только люди, а знать, что мы не можем отплатить за зло, которое причинили тому, кто нам дорог, потому что мы придерживаемся как духа, так и буквы закона — это больно.
Тэлия оставила Джедуса в глубокой задумчивости, гадая, станет ли она когда-либо достойной такой заботы.
За завтраком Скиф сунул Тэлии записку: «Сегодня вечером, у меня».
Она улыбнулась и еле заметно кивнула.
Но к тому времени, когда Скиф добрался до своей комнаты, и Тэлия, и предполагаемое рандеву вылетели у него из головы. Он был весь избит, покрыт синяками, у него болело все, от макушки до пяток, и единственное, о чем он мог думать — это удастся ли уговорить Эдрика или Дрейка притащить что-нибудь с кухни, чтобы ему не пришлось волочь свое измученное тело в трапезную.