Стрелкотня
Шрифт:
Андрей всё не пишет… Дёрнуть его, что ли? Хотя зачем отвлекать человека. Может, занят чем-то?
Гамает, например, ага. Спелся на секции с мелким Глебом и теперь с концами потерян для общества… Славу, правда, общество не волнует, а увлечения друга готов и потерпеть, если его лично не заставят в этот самый фоллаут лезть.
Короче, пока время есть, можно неторопливо собраться…
Или наспех покидать всё нужное в сумку и ещё раз попробовать воскресить мотик. Хотя, конечно, громко сказано – «мотик». Так, табуретка
Кошелёк, стрелковые очки, пауэр-банка, наушники – не стрелковые, обычные, те на клубе. Всё? А, воды.
Бутылка, неприятно булькнув, летит в сумку, и Слава отгоняет мысли про тихий омут и сома.
Самый обычный день, чего старые образы так в голову лезут?!
Ничего, десяток выстрелов ровно в «альфу» – и все мысли уйдут. Слава воюет с воспоминаниями каждый раз – и каждый раз побеждает.
И сейчас победит. Как обычно. Бамс, бамс, мысль, ты труп.
На улице тепло, в тире прохладно, так что в качестве компромисса Слава просто накидывает камуфляжную «уличную» рубашку поверх футболки. Волосы, как-то незаметно совсем отросшие к началу осени, зачёсывает назад.
Вот теперь точно всё. Бейсболка задом наперёд, звякнувшие ключи, три щелчка замка (один – открыть, два – запереть с той стороны), десять шагов и четыре ступеньки. Двор, солнце, бабье лето, красота.
Слава машет рукой соседу, Сане-Шумахеру, подкачивающему свою ниву, и сворачивает к мотику – но увы…
Краткий следственный эксперимент устанавливает: чудо так и не случилось, мотик сдох и воскресать даже в виде зомби не собирается.
Ну да и хрен с ней, с этой табуреткой. Где там Андрей? Часики-то тикают… Если сегодня на автобусе добираться, то уже совсем пора двигать!
Слава присаживается на мотик, достаёт телефон, включает наушники, пробегает взглядом по новостной ленте под многозначительное сплиновское «каждый умеющий читать между строк – обречён иметь в доме ружьё». Глеб радостно отчитывается в «Стрелкотне», что выезжает, «до встречи на точки», и от его опечаток в Пикачу просыпается граммар-наци. Андрей не проявляется. Время неумолимо подбирается к отметке «цигель-цигель ай-лю-лю».
И чё делать?
Шумахер заканчивает возиться с нивой, садится внутрь, не закрывая дверцы, заводит мотор…
– Са-ань!
– Чё, Славян?
– Ты ща в какую сторону?
– А чё? Подбросить куда?
– Да к этой, «Фабрике». Ну, к заводу бывшему. Нас с Андреем.
– А-а, вы как обычно, – ухмыляется Шумахер, демонстрируя сколотый зуб. – Клуб юного киллера?
Внутри неприятно ёкает. Сом перебирает усами где-то на дне.
– Сань, выручишь?
– Да не вопрос! Я сам, считай, туда.
И вот тут-то наконец звонит телефон.
– Славян, – командует голос в наушниках, – на выход с вещами!
Ну наконец-то!
– Уже! Ты где?
«В каких фоллаутах тебя носит, дорогой?»
– Вытряхаюсь…
Сколько надежды в этом голосе… Полчаса назад спросить не судьба была?
– Не… Мёртв.
В наушниках на несколько секунд воцаряется гробовая тишина, буквально кричащая об Андреевом отчаянии. Слава философски пинает пяткой мотик и, наконец, отрывает зад и топает к ниве. Когда тишина готова лопнуть незлым матерком на мироздание, Слава сообщает в трубку невозмутимо:
– Я тут Шумахера тормознул. Он в ту сторону едет. Подбросит… – Слава кидает задумчивый взгляд на экран и решает придать немножко ускорения товарищу: – Тебя где носит-то? Он ща свалит!
«Ща сваливающий» тихо ржёт на заднем плане.
– Две минуты! – в голосе у Андрея горячая мольба. Ага, судя по звукам – несётся бегом.
– Ну две так две. Давай. – И Слава не может удержаться и не добавить: – А то он время засёк.
И обрывает звонок, потому что Саня ржёт уже в голос, неприкрыто.
Слава пожимает плечами и, обойдя машину, забирается на заднее сиденье в ожидании друга. Чего ржать, разговор как разговор – ну, и немного мотивирующих психологических манипуляций.
Всё как обычно.
Самый обычный день, в общем.
Самый обычный день. Глеб
«…Нет, в чатике писать не вариант. И вообще писать такое – как-то тупо. Надо подойти вживую и сказать… Вот сегодня так и сделаю. Приду пораньше, и прямо перед занятием… Да, кстати, пораньше!»
Глебка поспешно выныривает из пучины мыслей и бросает взгляд на часы: время, время, время…
Уф, время – в норме. Особенно учитывая, что до «точки» – на колёсах. Можно выдохнуть, потянуться и начать спокойно собираться.
К сборам Глеб подходит крайне ответственно.
Любимый ножик-«парамилю» в специальный карман на шортах, фонарик в подсумок на поясе, кобура на месте, по карманам жилетки в строго определённом порядке рассовываются два твикса, жгут-турникет, «пакет перевязочный индивидуальный», таблетница, стрелковые очки, телефон в противоударном чехле…
Нет, Глебка не на войну и не на необитаемый остров выживать собирается. Так, самый обычный, каждодневный, можно сказать, набор. Ну, не считая пустой кобуры.
Ладно, последние штрихи – капюшоны футболки и жилетки один в другой, кепку на голову, придирчивый взгляд в телефон в режиме селфи-камеры, потом, на всякий случай, ещё в зеркало… Сегодня надо выглядеть безупречно.
«Мдя… видок у вас, товарищ! Только на аватарку и ставить – людей пугать…»
Оранжевая футболка, серо-коричневые (вообще-то эта расцветка называется «тундра») шорты и жилетка… и камуфляжная кепка ни к селу, ни к городу. Глеб раздосадовано её снимает, приглаживает вечно лохматящиеся тёмные волосы, вздыхает тяжко… и быстренько нахлобучивает обратно. Зато – любимая.