Стрельцы у трона
Шрифт:
– - И ему спускать нечево... За чем дело стало?.. На всякова коня узду найти можно. У бердышей глаз нету. Ково хватит, тот и сватом...
И стрельцы рассмеялись в ответ на зверскую шутку...
Но судьба спасла Петра.
Всегда доступный простому люду, умный, решительный, прямой, он имел много искренних, хотя и тайных, ему неведомых друзей среди рядовых того самого Стремянного полка, на который больше всего надеялись и Софья, и Голицын, и осторожный, увертливый Шакловитый.
Главным таким
К Елизарьеву пристали: пятидесятник Димитрий Мелнов, десятники Ладогин, Феоктистов, Турка, Троицкий и Капранов -- все приближенные денщики того же Шакловитого. Они должны были передавать приказы начальника своего во все концы, на заставы, в полки стрелецкие.
Когда протазанщик Андрей Сергеев позвал всех этих людей на сборное место, на Лубянке, и они убедились, что "дело зачинается", сейчас же Елизарьев с товарищами вошел в церковь святого Феодосия, стоящую по соседству с площадью, и здесь на святом кресте и Евангелии дали клятву спасти Петра.
Ладогин и Мелнов поскакали в Преображенское, а остальные решили наблюдать, что будет дальше?
В Преображенском было темно и тихо, когда около полуночи прискакали туда спасители-стрельцы. Очевидно, вести о сегодняшнем нападении преображенцев на Москву были пустою сказкой.
– - К государю допустите нас. Дело тайное, слово и дело государево имеем сказать.
Только услышал Стрешнев эти речи стрельцов, стоящих на крыльце, куда и сам боярин выскочил полуодетый, испуганный ночной тревогой во дворе, сейчас же у него мелькнула тревожная мысль: "Мятеж... Не подосланы ли эти тоже?.."
– - Нельзя пустить, -- проговорил он.
– - Ранней осмотреть вас надо.
– - Смотри, боярин, да скорее... Поздно бы не стало...
И сами скинули с себя почти все, до рубахи. Дали оглядеть карманы шаровар, сняли сапоги.
– - Ну, идите... Да потише. Почивает с устатку государь... Не испужать бы...
Спальник Петра тихо стукнул в дверь.
– - Што там еще, ужли вставать надо?.. Рано, кажись, -- спросил звучный молодой голос.
– - Государь, не все здорово в Кремле... Вести пришли... Выслушай, изволь, -- доложил Стрешнев.
Быстро распахнулась дверь. Царица Евдокия только успела скрыться от чужих глаз в соседнем покое.
– - Што?.. Мятеж?.. На меня... на матушку идут?
– - словно отгадывая события, тревожно спросил Петр.
Он стоял на пороге в одной длинной шелковой рубахе, с расстегнутым воротом, и все большое, красивое тело и лицо юноши стало подергиваться мелкой дрожью.
– - Покуда -- нет еще беды, а близко, -- заговорили оба стрельца.
И все рассказали, что сами знали о заговоре,
Стоя слушал их юноша, словно и плохо понимал все, что ему говорили. Потом, вдруг закрыв лицо руками, крикнул:
– - Матушка... Зовите... Дуня... Беги... Сейчас придут... убьют...
И кинулся вон из покоя, только успев захватить на, бегу легкий охабень, который как раз собирался накинуть на плечи зябнущему царю спальник.
Несколько человек поспешили вслед за Петром, чтобы не потерять его из виду.
Только шагах в пятистах от дворца, в чаще деревьев остановился Петр.
– - Хто тут бежит?.. Свои?
– - спросил он.
– - Ты, Никитич?.. Вернись, вели сюды подать одежду... И коней сюды... И для цариц снаряжайте колымаги поскорее... В Троицу спешить надо. Едино там будет без опаски на время...
Здесь же оделся Петр, вскочил на коня и поскакал по знакомой дороге, окруженный десятком-другим потешных, к Сергию-Троице. А через час, на самом рассвете, туда же налегке выехали и обе царицы со всем двором, выступили все потешные и немало стрельцов того же Стремянного полка, проживающих обычно при царе в Преображенском.
Сильно поразила всех весть о бегстве царя в Лавру.
Денщики Шакловитого явились и доложили:
– - Согнали, слышно, из Преображенскова царя Петра. Ушел он бос, только в одной сорочке, неведомо куда-
Хитрый заговорщик на это только плечами пожал.
– - Вольно же ему, взбесяся, бегать. Видно, не проспался с похмелья...
Но тут же поспешил с докладом к Софье.
– - Ну, теперь об головах пошла игра, -- решительно по своему обыкновению заметила царевна.
И она не ошиблась.
Петр был умный ученик. По примеру Софьи, с помощью образованного и сильного своим здравым смыслом князя Бориса Алексеича Голицына, юный царь теперь проделал все, что в свое время выполнила Софья, желая разрушить происки князей Хованских.
В Лавру сьехалось множество ратного люду, готового стоять до смерти за юного, такого даровитого и смелого в своих начинаниях царя.
Конечно, манило многих и то, что здесь можно было сделать карьеру скорее, чем при дворе Софьи, где все места были уже разобраны.
Но и личным своим обаянием Петр привлекал сердца.
Утром же послал Петр запрос к царю Иоанну и к Царевне Софье: для чего было такое большое собрание стрельцов ночью в Кремле? И тут же потребовал прислать к нему полковника Стремянного полка Цыклера с пятьюдесятью стрельцами.
Этот самый Цыклер был одним из коноводов в майские дни, потом играл роль преданного слуги у Софьи. Но, чуя, что звезда ее близка к закату, спешно послал тайную весть в Лавру: "Пусть-де государь позовет меня. Я все дело злодейское то раскрою".