Стражница
Шрифт:
Последняя страница содержала только адрес в западной части города. Я отложила её в сторону. Сейчас меня ничего не интересовало в Чикаго. Что я должна понять, так это то, что случилось одиннадцать лет назад в Денвере. Я ещё раз изучила бумаги, разбросанные на кровати, и постепенно меня накрыл холодный ужас. В квартире было пять человек. Четверо из них были сильно избиты. Одного застрелили. Либо Раймонд Газкилл совершил самоубийство — а он не был похож на человека, который испытывал бы много раскаяния — либо на курок нажал кто-то другой.
Я внезапно с ужасающей
Столько крови. Такая большая потеря, и Колин каждый день носит её с собой. У меня болело за него сердце, я плакала по испуганному, маленькому мальчику, каким он должно быть был и по крепкому, бесстрашному мужчине, в которого он превратился. Он выжил, построив себе жизнь, а я не сделала ничего, кроме как стоять на своём и требовать ответы на вопросы, которые меня не касались. Он был прав. Билли был прав.
Моя мать постучала в дверь. Я быстро собрала бумаги и засунула под подушку.
— Я уезжаю, — сказала она, засунув голову в дверь.
Хотя сначала она приедет в город, так как часы посещения в тюрьме закончились, всё же она одела красивую юбку и жемчуг к своему свитеру с воротником-стойкой. Такую одежду, которую она одевала по особым случаям.
— Ты уверена, что не хочешь поехать вместе?
— Абсолютно.
Я не повернула к ней лица, говорила безразличным тоном, надеясь, что она не заметит, что что-то не так. Моя способность убедительно лгать значительно улучшилась за последние несколько месяцев, но сейчас я была слишком ранима, чтобы у меня хорошо получилось.
— Счастливого пути.
Должно быть я слишком преувеличила весёлый тон, потому что она пересекла комнату и села рядом.
— Ты сильно расстроена. Это из-за поездки? Ещё не поздно передумать.
— Это не поездка, — сказала я, обводя ручную вышивку на покрывале.
Возвращение отца, по сравнению с тем, что я только что прочитала, казалось мне простым делом.
— Всё… сложно.
Она поджала губы. По ней было хорошо заметно, как она сдерживает желание уточнить о чём речь, но потом она убрала мне волосы с лица и слабо улыбнулась.
— Я приготовила лазанью, — сказала она. — А в холодильнике стоит тесто, чтобы ты и Лена завтра утром смогли приготовить себе свежие вафли.
— Звучит здорово. Спасибо, — прошептала я.
Она сжала мою руку.
— Ты могла бы оказать мне услугу, пока меня не будет? Пришли запасные части для ремонта компьютера, а когда я вернусь, то должна буду сделать начисление заработной платы. Ты не могла бы позаботится об этом?
— Конечно.
Будет не плохо попытаться отремонтировать что-то, что я действительно смогу исправить.
— Спасибо, дорогая. Я скажу папе, что ты передала ему привет.
— Я… Конечно.
Она старалась. И я могу постараться, по крайней мере немного.
— Увидимся в воскресенье вечером.
Как только я услышала, как завёлся наш форд Таурус — его мотор работает со сбоями — я включила компьютер и внесла в гугл «Раймонд Гаскилл», но ничего не обнаружила. Я уже искала информацию о Колине, но даже когда добавила Денвер
— Почему ты послала мне это?
— Мо, — её тон был осторожным. — Ты прочитала обе папки?
— Я прочитала папку Колина. Ты его не знаешь, — сказала я срывающимся голосом.
— А ты знаешь?
Вопрос застал меня врасплох. Знаю ли я Колина? Или я знаю только кое-что о нём, так же, как люди думали, что хорошо знают меня.
— Колин не убивал твоего отца.
— Может и нет, но он всё равно вовлечён в это дело.
— Нет, я так не думаю. Пока.
Я бросила сотовый на кровать, села на пол, сжимая пачку бумаг. Мне не нужно было ещё раз читать её. Каждое отдельное слово отпечаталось в моём мозгу, и ничто не сможет удалить их оттуда и утешить. Всё, что я сделала, это прочитала несколько отчётов. Я могла только догадываться, какой вред был нанесён Колину, когда с ним это случилось.
Мои глаза снова наполнились слезами, и я вытерла их подушечками ладоней.
Почему Колин не доверился мне?
Он знал все мои тайны, все тёмные и ужасные вещи, которые я сделала или пережила за последние несколько месяцев. Он видел, как я оплакивала мою лучшую подругу. Он видел, как я окунулась в магию и как с трудом снова выбралась из неё. Видел, как я убила. И он молчал.
Его молчание причиняло боль. Может быть с моей стороны было эгоистично думать о собственной боли, а не о боли Колина, но я просто не понимала его. Он скрывал от меня самое важное, что с ним когда-либо происходило. Даже хуже, он рассказал об этом Билли. Хотя мой дядя использовал прошлое Колина, чтобы шантажировать его, он доверил свою тайну Билли, а не мне.
Он не доверял мне. Никогда не доверял и никогда не собирался довериться в будущем. Я не могла бы сделать себя ещё большим посмешищем, чем уже сделала.
Я снова услышала, как хлопнула дверь, скрип шагов Колина на нижних ступеньках и его голос, раздавшийся из гостиной:
— Твоя подруга пришла. Ты спустишься, или мне послать её наверх?
— Я спущусь через минуту.
Я собрала бумаги, положила их на письменный стол, а потом одела первое попавшееся под руку чистое платье, которое выглядело так, будто оно подойдёт — тёмно-зелёный трикотаж, края и вырез обшиты кружевами и широкая юбка.
Не такое шикарное, как будет у других, но это не имеет значение, потому что я в любом случае, буду всё время сидеть за столом. Я вытащила очень благоразумную пару чёрных туфель на низком каблуке, собрала волосы в пучок и застегнула их заколкой, чтобы удержать на месте.
— Мо, пошли уже! — крикнула Лена.
Её разговор с Колином звучал бодро и с ноткой любопытства. Я почувствовала мрачное удовлетворение, когда представила себе, как он пытается уклониться от вопросов Лены. Улыбка туже пропала, когда я увидела моё распухшее отражение в зеркале. Никакое количество макияжа не сможет спрятать мои опухшие, покрасневшие глаза.