Стражи
Шрифт:
Он замолчал, и я уперся взглядом в его глаза. Пусть он увидит там то, в чем я сам не хотел бы признаться. Он повернул столик и предложил Пэдригу чай и два печенья. Я даже сам выпил чашку, от второй отказался.
Немного погодя Пэдриг заметил:
— Я не попаду на площадь к скачкам.
— Кто знает…
— Нет. Мне хотелось бы поносить эти носки. Можешь надеть их на меня? Я закоченел.
Он действительно закоченел.
Носки были красные и теплые. На них было написано спереди: «Безразмерные».
Я
скрюченными
перекрученными
исцарапанными
и — ох!
такими старыми.
Безразмерные носки оказались ему очень велики. Он смотрел, как я их надеваю.
Я спросил:
— Ну как?
— Здорово. Я уже лучше себя чувствую. У меня когда-то были такие носки… Или я это придумал, что были? У тебя редкий дар, друг мой.
— В самом деле?
— Ты никогда не лезешь в чужие дела.
— Спасибо.
Не слишком хорошая рекомендация для человека, считающего себя сыщиком. Надо было уходить. Я пообещал:
— Принесу тебе каплю спиртного.
Он тепло улыбнулся и сказал:
— Любого спиртного. — Потом свесился с кровати, порылся в тумбочке, достал оттуда несколько помятых листов бумаги. — Прочти это, друг мой, только не сейчас. Ты сам догадаешься, когда наступит время.
— Как таинственно.
— Куда же мы без тайн?
* * *
Вопрос: Что вы знаете о деньгах?
Юноша: Не слишком много.
Ответ: Нужно уметь правильно вести счет.
Стоило мне выйти из больницы, как на меня навалилась черная тоска. Облако депрессии, умоляющее: «Прекрати это немедленно».
Совсем недавно это было возможно, первая же пивнушка была прямо напротив больницы. Разумеется, исчезла. Теперь там гостиница «Речная». На всякий случай зашел. А вдруг… Никаких признаков реки.
Молодая женщина за баром, табличка на груди гласит:
ШОНА.
Господи Боже мой, Пресвятая Богородица!
Она улыбнулась мне, продемонстрировав многочисленные коронки. Я ее сразу возненавидел, но заказал:
— Виски с водой.
Решил, что тут уж она ничего не сможет напутать. Она и не напутала.
Правда, добавила лед. Хуже того, осталась стоять около меня.
Я спросил:
— Тебе что, делать нечего?
Сел за столик у окна и вспомнил, что я забыл отдать Пэдригу его деньги. Вдоль столиков
Я прочитал:
До сих пор они и их потомки бунтовали против меня. Сыновья агрессивны и упрямы…
Достаточно.
Тут я увидел телефон в углу и едва подавил дикое желание позвонить Энн. Сжал зубами кусочек льда и дождался, пока желание не ослабнет. В голове сложилась мантра, что-то вроде:
У меня есть деньги, много денег. Пока они у меня есть, я в игре. Не важно, что я не знаю, что это за игра. Наличные твердят, что я в игре.
Я повторял эти слова снова и снова, пока лед в стакане не растаял.
Вечером я пришел в больницу к Пэдригу, захватив бутылку виски «Джек Дэниелс». Его постель была пуста. Я остановил проходившую мимо медсестру.
— Он ушел?
— Боюсь, что так. В половине пятого утра, во сне.
— Что?
— Он не мучился.
— Вы хотите сказать, что он умер?
— Увы, умер… А вы родственник?
Я попытался сосредоточиться и спросил:
— Что теперь с ним будет?
Она объяснила, что, если никто «не затребует тело», похороны организует управление здравоохранения.
Я спросил:
— В могилу для неимущих?
— Ну, мы теперь это так не называем. На кладбище выделены специальные места.
— Я заберу его тело.
Как в тумане я заполнил все формы и требования. Даже позвонил в похоронное бюро, где мне пообещали обо всем позаботиться. Я спросил:
— Наличные берете?
— Берем.
Я смутно помню панихиду и похороны Пэдрига. Я присутствовал на этих церемониях, но был пьян в стельку. Конечно же никто не пришел его проводить. Представление устраивалось исключительно для меня.
Вот еще что. Его похоронили рядом с Шоном. Я и сам лучше не придумал бы. Кажется, в какой-то момент появлялся Саттон, но, может быть, я выдаю желаемое за действительное.
Энн не было точно.
Когда все закончилось, я извинился перед миссис Бейли, что не смог выпить с ней на сон грядущий. Она как-то странно на меня взглянула и сказала:
— Но мы с вами выпили.
Полный провал. Я постарался сделать вид, что что-то помню.
— Только толку от меня было мало.
— Что вы, от вас было очень много толку!
— Да?
— Ну разумеется. После вашей страстной мольбы я твердо решила не продавать.
Некоторые тайны пусть лучше тайнами и остаются. У Пэдрига было на это право. Наконец я собрался просмотреть те бумаги, что он мне дал.