Страж Порядка
Шрифт:
Положив трубку, Паша встретился глазами с Ческидовым. Тот смотрел выжидающе, но без какой-либо надежды. Похоже, был готов к тому, что дочери нет в живых, и почти смирился с этой мыслью. Но как сказать о страшной находке?
Манин почувствовал противный ком в горле. Нет, не может он в лоб заявить человеку, недавно пережившему потерю жены, что его единственная дочь тоже мертва, и он остался один-одинёшенек на всём белом свете. Не сейчас. После. И вообще, пусть узнает об этом от кого-нибудь другого.
– Мне надо… – предательский ком вызывал
И пулей выскочил из кабинета.
У Большого моста толпились милиционеры и зеваки. Первые, получив по рации команду «отбой» относительно поисков девочки, и узнав, где её нашли, потянулись посмотреть, кого они так тщательно разыскивали. Вторых влекло заурядное любопытство. Ещё бы, когда ещё увидишь толпу ментов в одном месте. Не иначе что-то произошло. Лишние «менты» тут же поплатились за чрезмерную любознательность тем, что были поставлены в оцепление с приказом посторонних к месту происшествия не допускать.
Что именно здесь убили девочку, Манин понял, как только спустился под мост. Стена бетонной подушки на берегу была перепачкана кровавыми пятнами. От неё следы крови вели вниз по насыпи к реке и дальше по льду к первой торчащей из воды опоре моста. В ней, между неплотно подогнанными друг к другу брёвнами, виднелась красная курточка, в которой ушла гулять Юля. На долю секунды показалось, что там только одежда, или просто Паша так сильно хотел в это верить. Но потом заметил безжизненно бледную кисть руки, выглядывающую из рукава, и неестественно вывернутую голову девочки. Везде, на берегу и на поверхности льда, один и тот же след армейского ботинка.
Вот, значит, как. Не бросал он её в реку, а сразу привёл сюда, тут убил и тут же спрятал, перетащив по льду к опоре. Очевидно, бил головой о бетонную стену, пока Юля не умерла. Эта догадка подтвердилась, когда труп девочки достали из-за брёвен. На черепе не осталась целой ни одна косточка. Сплошное желе. И ещё: тёплые штаны, колготки и трусики были спущены до самого низа и путались в ступнях.
«Чёрт! Опять изнасилование», – Манин представил лицо Ческидова, и ему сделалось не по себе. Каково будет отцу узнать об этом? Не дай бог кому-то из родителей пережить такое!
Мухаммедов, а с ним и остальные оперативники недоумевали: преступление чуть не один в один повторяло недавнее убийство малолетней Лены в Меже. Но Румеев, который его совершил, пойман и, мало того, покончил с собой. Находись он в полном здравии, и на свободе, вопросов бы не возникало, а так…
– Вот и не верь после этого в переселение душ, – сокрушался Абрек.
И только Манин знал, что такое утверждение недалеко от истины. Он был абсолютно уверен: здесь руку приложил Гидон. Нутром чуял.
Среди населения поползли слухи о появлении в городе маньяка-убийцы, любителя насиловать и мучить малолетних девочек. Родители
– Я возьму их на себя, – сказал Абрек в первый день пребывания высоких гостей, – чтобы у вас под ногами не путались. Работайте спокойно, но дайте результат.
С момента обнаружения трупа Юли Ческидовой дело о её безвестном исчезновении перешло в разряд «умышленное убийство при отягчающих обстоятельствах», то есть попало в подследственность прокуратуры. Это совсем не значит, что уголовный розыск мог спокойно спать, передав туда все материалы. Кто же тогда будет заниматься раскрытием преступления? Следователь? Ага, сейчас, только разбег возьмёт. Как он это сделает, сидя за столом? Тут ногами работать надо. Тем более для этого есть специально подготовленные люди – опера из уголовки. Вот пусть и бегают.
И они бегали. Поставили на уши весь город, разыскивая парня, который увёл Юлю от дома. Хорошо, что имелось подробное описание, благодаря двум глазастым мальчуганам. С их же помощью составили портрет, который показали по местному телевидению с просьбой сообщить в милицию об этом человеке, если кто-то его узнал.
– Что удалось нарыть? – с утра пораньше задавал один и тот же вопрос Мишка, когда к нему заходил Манин, пользуясь случаем, пока «помощники» отсыпались. Каждый вечер Абрек устраивал им пьянку в честь приезда. Пашу всегда удивляло, как Мухаммедов после бурных застолий умудряется сам не опаздывать на работу и не мучиться головной болью. Что значит закалка.
Два долгих дня ответить ему было нечего, но сегодня…
– Появилась информация о нашем фигуранте, – загадочно начал Манин, замечая разгорающийся в глазах Абрека интерес. – Не бог весть какая, но всё же.
– Не томи.
– Ладно, не буду. Есть сведения, что до случая с Юлей похожий по описанию парень частенько хаживал по городским кабакам. Представлялся Иваном. Любил выпить и похвастаться боевым прошлым. Якобы воевал на Кавказе, откуда недавно приехал, и даже имеет награды. Чуть ли не герой.
– Думаешь, лажа всё это? – смекнул Мишка, верно истолковав сарказм Павла.
– Стопудовая. На всякий случай пошлю кого-нибудь в военкомат, но только для очистки совести.
– Хорошо. Отправь самого ненужного.
– Издеваешься? Мне все нужны. С кем я работать буду? У парней помимо этого убийства куча материалов на руках, кражи всякие, самоуправства, поджоги, грабежи. Сам же им отписываешь. О, а давай эту инфу сольём нашим гостям. Пусть в военкомате да в кабаках штаны просиживают. Для них самое место. Займутся любимым делом – в бумагах рыться да водку жрать. Они на этом собаку съели. Заодно и тебя разгрузим.