Шрифт:
Глава 1
Он мчался с головокружительной скоростью, мгновенно перемещаясь из одного измерения в другое, не замечая резких переходов, когда приходилось пробивать зыбкие границы между мирами. Это так же отличалось от обычного бега, как сон отличается от яви. Он совсем не чувствовал тела. Представляя, что перебирает ногами, двигался вперёд, хотел бежать быстрее – и скорость увеличивалась. Обдавало то жаром, то холодом. Воздух то плотно укутывал, превращаясь в густой непролазный кисель, то резко разряжался, распахивая объятия. И тогда Павел летел, как выпущенное из пушки ядро. При этом
Фантастические пейзажи мелькали, как в калейдоскопе, накладываясь друг на друга настолько быстро, что не давали возможность запомнить хотя бы одну пойманную взглядом картинку. А как менялись цвета! Не передать словами. Нигде в реальном мире не найти столь разнообразную гамму красок.
Однако ему не было дела до сказочной красоты незнакомых мест. Паша не выпускал из поля зрения спину улепётывающего со всех ног создания. Правда, то, что маячило перед глазами, назвать «спиной» можно лишь с большой натяжкой. Просто некий смазанный силуэт, постоянно меняющий очертания. Пару раз преследуемого удалось нагнать, но оба раза тот ускользал, пользуясь тем, что Павел не разобрался, как схватить и удержать прыткую субстанцию.
Врёшь, не уйдёшь! Он был полон решимости довести погоню до конца, и старался не отставать ни на шаг. Хотя какие шаги, если и самому непонятно, каким образом удаётся перемещаться.
Тень впереди метнулась влево. Последовав за ней, попытался повторить её манёвр, но заскользил вбок. Пока приноравливался, потерял скорость и отстал. Вот чёрт! Нет ничего хуже, чем ждать и догонять. Утешало то, что любое ожидание, в том числе и погоня, когда-нибудь да заканчивается, и чаще в пользу Павла.
А начиналось всё вполне обыденно, с простого телефонного звонка. Тот раздался в квартире, когда Павел наполовину расправился с обедом: съел суп на первое и готовился вкусить отбивную с варёной картошкой…
Звонил дежурный по РОВД.
– Алё, Манин! Хорошо, что ты дома, – начал он скороговоркой. – Тут у нас труп в твоём микрорайоне нарисовался. По «ноль два» позвонила какая-то женщина. Говорит, мужика её подрезали на квартире. До конца я не разобрался – она всё время рыдала, но адресок выпытал. Недалеко от тебя. Сходи, проверь, раз ты поблизости.
Манин поморщился. Сходить-то можно, но если там труп, да ещё криминальный, нужна опергруппа в полном составе. В одиночку он сможет разве место происшествия охранять.
– У меня группа в посёлок выехала на кражу, – продолжал тараторить дежурный, словно читая его мысли. – Сейчас поднимаю резервную. Пока не могу никого найти. Сам понимаешь, обед.
– Понимаю, – вздохнул Манин и бросил печальный взгляд на тарелку с остывающим пюре и отбивной, в которую он успел воткнуть вилку – и только.
– Водитель уже в гараж за машиной пошёл. В уголовном розыске пока нет никого, только до тебя и дозвонился. Когда выловлю кого-нибудь из ваших, сразу в помощь отправлю. Ты посмотри, что к чему, и отзвонись. А то вдруг не криминал, так и одного участкового хватит, чтобы материал собрать.
– Хорошо. Говори адрес.
Павел прекрасно понимал дежурного: перед тем, как отправить резервную группу, тот хотел удостовериться, с каким происшествием имеет дело. Чего зря машину туда-сюда гонять, сжигая драгоценный бензин, который и так выдают на смену мизерными дозами. Ведь если убийство, надо включать в состав опергруппы следователя из прокуратуры и судмедэксперта. Они хоть и обязаны выезжать по каждому сообщению о смерти, в действительности проводят осмотры только в тех случаях, когда трупы, что называется, криминальные. Все прочие отнесены законом к ведению органов
Это в кино славные прокурорские следователи бегают, очертя голову, по улицам в поисках преступников, грозно размахивая пистолетом, и палят во все стороны почём зря. А на деле попробуй, заставь кого-то из них оторвать зад от кабинетного кресла. Тут же на твою голову выльется бурный поток злобного негодования. Практически все следственные действия за пределами прокуратуры они давно взяли моду перекладывать на плечи уголовного розыска, отписываясь отдельными поручениями. Зачастую задним числом. Работа оперативников, как правило, опережает рождение каких-либо светлых идей в голове бедолаги-следователя. А если труп по чьему-то недосмотру оказался вдруг живым (не дорезали, к примеру) либо умер по собственной инициативе или неосторожности (такое бывает даже с теми, у кого нож в спине торчит), тут будь готов выслушать всё по полной программе: сначала от самого следователя, потом от прокурора. Да и родное милицейское начальство, стремящееся дружить с надзорным органом, по головке не погладит, обязательно назначит тебя крайним. Ещё и выговор впаяет. Ладно, если не строгий.
А судмедэксперт в городе и вовсе один. Человек не от мира сего, уютно чувствующий себя только в морге, среди препарируемых трупов. При этом аппетитно вкушает чай с печеньем в перерывах между равнодушным ковырянием в человеческих внутренностях. Отрывать его от любимого занятия себе дороже. Неизвестно, что этот «анатомопотам» запихнёт в твоё тело вместо извлечённых органов, когда придёт время, и сам окажешься у него под скальпелем.
Минут через пять Манин быстро, почти на ходу проглотив обед, шагал по микрорайону. Дом, где, по сообщению дежурного предположительно находился покойник, он знал, и хорошо себе представлял. Сильно вытянутое в длину одноэтажное деревянное строение. Никаких общих подъездов, шесть квартир, у каждой отдельный вход с улицы. Барак, одним словом, который давно бы снесли, если бы эта одноэтажка не была самой сохранившейся из всех в округе. Другие дома (даром, что кирпичные) ещё Сталинской постройки стояли с облупленными стенами, в которых зияли трещины. Через них в квартиры проникал холодный воздух.
Потому барак был более тёплым, и, само собой, более пригодным для проживания. Вот и не торопились ломать.
Люди там обитали разные. С некоторыми Паша был знаком – по работе, и так. В последней квартире, к примеру, хозяева гнали самогон и щедро снабжали пойлом соседей. А употреблять его здесь любили все без исключения.
Кто именно из жильцов погиб, Манин пока не знал, но нетрудно догадаться, что без злого посредника, алкоголя, дело не обошлось.
У дома перед входом в нужную квартиру стояли двое мужчин и какая-то женщина. Не она ли звонила в милицию? Вряд ли. У этой на лице нет и следа переживаний, что излила на дежурного звонившая. Только еле уловимая тревога. Мужчины тоже незнакомые, но его узнали. Наверно, такова участь всех сотрудников уголовного розыска в небольших городах, где их знает в лицо практически каждая собака, поэтому представляться смысла не было.
Встретили его прохладно:
– Только вас одного, что ли, прислали?
Лёгкая ирония в тоне говорившего не смутила Манина. Он пришёл работать, а не с обывателями пререкаться.
Выяснив, что перед ним соседи убитого, коротко спросил:
– Что произошло?
Язвительный мужичок кивнул на приоткрытую дверь квартиры.
– Игорька зарезали, – ответил в тон Манину. – Сами зайдите, гляньте. Мы уж насмотрелись.
«Скептик, – подумал про него Паша. – Из тех, кто считает, что милиция ни на что не годится и всегда опаздывает».