Страйгер

Ш. А.

– Толян, да ты что! Друг ты мне или не друг? Как я друга могу доводить до смерти? Ни за что! Друзья мне живыми нужны!

– Для очередных тренировок?

– Догадливый!
– захохотал Андрей.

– Хватит смеяться! Нашел, понимаешь, объект насмешек!
– возмутился Толян. Но тут же сам оскалился до ушей.

Присел на кровать, осторожно положил руку на плечо Андрея:

– Ты не представляешь, как это здорово, что ты почти такой же как раньше! Смеешься, дерешься. Да тренируйся ты на мне сколько влезет! Тоже еще - волшебник-недоучка!

Жалко, конечно, что свои заклинания мне говорить не хочешь, но я ж понимаю: тебе они нужней!

– Нету никаких заклинаний, - возразил Андрей.
– Были б - я б тебе первому сказал. Тут всё сложнее... Или наоборот - проще. Точно! Проще! Только я к этой простоте никак не привыкну пока. Считай, что не на волшебника я учусь, а на экстрасенса, хорошо? Ведь у экстрасенсов никаких заклинаний нет - так, кажется?

– Если на экстрасекса - то это тоже здорово!
– восхитился Толян.
– Будешь всех трахать на расстоянии! Очень удобно: никакой ответственности! "Извините, все сходится, но ребеночек не наш!" - и кто докажет?

– Вот сейчас, для начала, я тебя трахну!
– пригрозил Андрей.

– Ой-ой! Я тебя так возбуждаю?
– Толян невинно захлопал ресничками.

– Ага! Возбуждаешь!
– захохотал Андрей.
– Как боксерская груша! Вставай в позу - колотить буду!

– Только я тебя прошу - ты все-таки осторожнее, а?
– обреченно вздохнул Толян, поднимаясь.
– Куда тебе удобнее, что б я встал? Или все равно? Чую, отэкстрасексишь ты меня почем зря...

– Да просто стань так, чтоб я тебя видел.

– Здесь видно? У стеночки? Буду как смертник перед расстрелом! И даже расстрельные песни запою! Внимание, начинаю: "Вставай, проклятьем заклейменный!.."

– Если ты поёшь с намеком на меня, то это бесполезно. Пой себе сколько хочешь, но я не послушаюсь и вставать не стану. Пока это в мои планы не входит. Еще чуток полежу. Ну, приготовился?

– Дай хоть о стеночку обопрусь как следует. Чтоб ты меня об нее не расплющил, как в прошлый раз. А-а, все равно! Видно пришел мой последний час! Быть мне сейчас размазанным по этой стенке!

Андрей смотрел на друга, слушал его болтовню, а сам пытался настроиться. Упорно думал: "Мне хорошо... Мне легко, спокойно... Я с другом. Я сейчас его легонько похлопаю по плечу - и все станет вообще замечательно..."

– Эй, это и все, что ли?
– удивился Толян.
– Я весь напрягся, пресс на животе собрал в кучу, приготовился к настоящему боксерскому удару, а ты меня взял да пощекотал! Амманул, паимаишь. Или ты заигрываешь так? Готовишь меня к сеансу полноценного экстрасекса?

– Ну, на тебя не угодишь! То тебе сильно, то слабо! "Вас, Ивановых, не поймешь: ты говоришь - не хорошо, жена твоя говорит - хорошо!"

– Суду всё ясно!
– Толян с достоинством выпрямился.
– Вы, гражданин, меня с кем-то перепутали! Моя фамилия вовсе не Иванов! И даже не Петров!

– Неужто Сидоров?
– поразился Андрей.
– Давно мечтал познакомиться хоть с одним Сидоровым, и вот мечта сбылась! Что ж, Сидоров!

Давай знакомиться как следует!

Он представил, как бьет какого-то Сидорова по плечу - и вдруг понял, что сейчас - прямо сейчас!
– произойдет непоправимое...

Та ложноножка (или ложноручка?), которую он двинул вперед на этот раз, была предназначена вовсе не для дружеских похлопываний. Это была та страшная и смертельно опасная волна злобы - нечто, вроде той пружины ненависти, что развернулась в нём вчера и уничтожила Никитку. И сейчас она летела не в смертельного врага, а в грудь беззащитного, ничего не подозревающего Толяна.

– Нет!
– заорал Андрей.

Нечеловеческим усилием воли ухватил волну ненависти за хвост, навалился на нее, надавил, пытаясь хоть немного отклонить убийственный удар...

Раздался хруст, звон, треск. Книжная полка, висевшая сбоку от Толяна, переломилась пополам. Ее стекло, раздробленное на мелкие осколки, посыпалось вниз сверкающим дождем, следом обрушились книги, шелестя страницами.

Толян даже присел, прикрывая голову руками.

– Это что было? Это ты крупнокалиберным, да?

– Ребята, вы что-то уронили?
– раздался обеспокоенный голос мамы.
– Что там у вас упало?

– Мама, а Толик полку свалил!
– проинформировала сестра, первой заглянувшая в комнату.

– Какую? Книжную?
– мама вошла, осторожно держа на весу свои руки, испачканные в тесте.
– Толя! Как же ты это так? Ты не ушибся?

– Я-то не ушибся, - сказал Толян, собирая книги в стопку, - а вот как ты, Андрюха? Не ушибся, а? Не повредил себе ничего такого?.. Экстрасенсорного? Ведь так дубасить - это можно и без рук остаться!

Мамино лицо застыло безжизненной маской.

– Э?
– спохватился Толян.
– О чем это я? Извините, Марина Анатольевна - про руки это сдуру вырвалось! Вы ж меня, дурака, знаете - несу, сам не знаю что!..

– Не передо мной - перед Андрюшей извиняйся, - скорбно покачала мама головой.
– Люда, помоги собрать книги. И стекла подмети!
– она посмотрела на две половинки полки, уныло висящие каждая на своем гвозде.
– Да и полку надо снять. То, что от нее осталось.

– Я сниму!
– с готовностью выпрямился Толян.
– Все, все сейчас сделаю, не беспокойтесь, Марина Анатольевна!

– Мама, это я виноват в безвременной гибели полки, - сообщил Андрей.

– Ты всегда такой был...
– в глазах мамы стояли слезы.
– Всегда брал чужую вину на себя. А теперь чего уж... Теперь кого ж обманешь...

– Мама!
– строго сказал Андрей.
– Все у нас будет хорошо! Поняла?

Мама кивнула.

– А, правда, чем это ты так жахнул?
– поинтересовался Толян, когда мама вернулась на кухню, а сестра ушла туда же, относить совок, полный осколков.

– Это я нечаянно. А ты ведь, кажется, прав. Калибр-то орудий у меня, получается, разный! Вот ведь! И, сдается мне, сейчас я выбрал что-то слишком уж сильное... Нечаянно выбрал. Но такое, что и убить можно...