Страсти
Шрифт:
– Моя султанша, - поклонился Лятифи, - над поэтами только бог, а надо мной великий султан, да продлятся его дни и да разольется его могущество на все четыре стороны света. Султан обеспокоен высокими государственными делами и законами, так смею ли я тревожить его своими мелкими заботами?
Она хотела сказать: "Можешь спросить у меня, я передам султану", но чисто женское любопытство толкнуло ее поговорить с этим старым мудрецом поподробнее. Велев принести сладости и напитки, Роксолана заставила Лятифи сесть на подушки напротив себя, внимательно просмотрела
– Так в чем же ваши трудности, почтенный и премудрый Лятифи?
– Ваше величество, - всполошился старик, - смею ли я?
– Когда султанша спрашивает, надо отвечать, - игриво погрозила она ему пальчиком.
Лятифи вздохнул.
– Когда я принимался за это дело, все казалось таким простым. Теперь сомнения раздирают мою старческую душу, разум помутился, растерянность воцарилась в сердце, от первого и до последнего намаза, беседуя с аллахом, каждый раз допытываюсь, кого включать в мою тезкире, кого вписывать для светлейших глаз великого султана, кого выбирать, допытываюсь и не нахожу ответа.
Роксолана вовсе не удивилась.
– Кого включать? Разве не ясно? Всех великих!
– Моя султанша, - молитвенно сложил худые свои ладони Лятифи, - а кто великий?
– Тот, кто славный.
Тогда старый тезкирист и назвал имя Насими.
– Кто это?
– спросила Роксолана.
– Я никогда не слышала его имени.
– Я учинил грех, потревожил ваш царственный слух этим именем. Этот человек был богоотступником.
– Тогда зачем же...
– Но и великим поэтом, - торопливо добавил Лятифи.
– В чем же его богоотступничество?
– Он ставил человека превыше всего.
– А в чем его величие?
– В том, что возвеличивал человека в прекрасных стихах. У него есть такие стихи:
Вершится в мире все по божьей воле,
Хоть бог один и нету бога боле,
Но человек не менее, чем бог,
Источник хлеба он, добытчик соли.
Бог - человечий сын, и человек велик.
Все создал человек и многое постиг.
Все в мире - человек, он - свет и мирозданье,
И солнце в небесах есть человечий лик.
(Перевод Н. Гребнева.)
И еще много подобных стихов.
– Почему я нигде не встречала их?
– спросила Роксолана.
– Они не проникают во дворцы, хотя вся вселенная наполнена их музыкой.
– Кто-нибудь их записывал?
– Да, ваше величество. При султане Баязиде Ахмед Харави почерком талик переписал весь диван Насими. Я нашел рукопись в этом книгохранилище.
– Почему же никогда не давали мне читать этих стихов? Мне казалось, что я перечитала всех поэтов.
– Моя султанша, вам давали только рукописи, завернутые в шелк, то есть самые ценные. Диван Насими хранился незавернутым, как все малоценное.
– Но ведь вы утверждаете, что он великий поэт?
– Моя султанша, вы можете убедиться в этом, если разрешите вашему рабу Лятифи прочесть хотя бы одно стихотворение Насими от начала до конца.
– Читайте, - велела
Старик начал читать такое, от чего вздрогнула душа Роксоланы. Никогда не слышала она таких стихов и даже в мыслях не имела, что человек может написать нечто подобное:
В меня вместятся оба мира, но в этот мир я не вмещусь.
Я суть, и не имею места, и в бытие я не вмещусь.
Все то, что было, есть и будет, все воплощается во мне.
Не спрашивай! Иди за мною - я в объясненье не вмещусь.
Вселенная - мой предвозвестник, мое начало - жизнь твоя.
Узнай меня по этим знакам, но я и в знаки не вмещусь.
Я самый тайный клад всех кладов, я очевидность всех миров.
Я, драгоценностей источник, в моря и недра не вмещусь.
Хоть я велик и необъятен, но я Адам, я человек,
Я сотворение вселенной, но в сотворенье не вмещусь.
Все времена и все века - я. Душа и мир - все это я,
Но разве никому не страшно, что в них я тоже не вмещусь?
Я небосклон, я все планеты, и Ангел Откровенья я.
Держи язык свой за зубами, и в твой язык я не вмещусь.
Я атом всех вещей, я солнце, я шесть сторон твоей земли,
Скорей смотри на ясный лик мой: я в эту ясность не вмещусь.
Я сразу сущность и характер, я сахар с розой пополам,
Я сам решенье с оправданьем, в молчащий рот я не вмещусь.
Я дерево в огне, я камень, взобравшийся на небеса.
Ты пламенем моим любуйся, я в это пламя не вмещусь.
Я сладкий сон, луна и солнце. Дыханье, душу я даю:
Но даже в душу и дыханье весь целиком я не вмещусь.
Старик - я в то же время молод, я лук с тугою тетивой,
Я власть, я вечное богатство, но сам в века я не вмещусь.
Хотя сегодня Насими я, я хашимит и корейшит [25] ,
25
Арабское племя и род, из которых происходил пророк Мухаммед.
Я меньше, чем моя же слава, но я и в славу не вмещусь.
(Перевод К. Симонова.)
Лятифи задыхался, пока читал стихотворение. Роксолана подвинула ему чашу с щербетом.
– Какова судьба Насими?
– Он убит за вероотступничество, ваше величество.
– Когда и как?
– Сто тридцать лет назад в Халебе. О смерти Насими рассказывается в арабском источнике "Кунуз-аз-захаб". Там говорится, что Насими был казнен во времена правителя Халеба Яшбека. В том году в Дар-уль-адле - во дворце правосудия, в присутствии шейха Ибн Хатиба аль-Насири и наместника верховного кадия шейха Изуддина аль-Ханбали, рассматривалось дело об Али аль-Насими, который сбил с истинного пути некоторых безумцев, и они в ереси и безбожности подчинились ему. Об этом сказал кадиям и богословам города некий Ибн аль-Шангаш Алханафи. Судья сказал доносчику: "Если это вранье, то ты заслуживаешь смерти. Докажи, что сказанное тобой о Насими правда, и я не казню тебя".