Страсть

Козак П. Ф.

— Я не могу изменить то, что было. И я чертовски устал от постоянных напоминаний об этом, Рыжик!

— Иван, остановись на секунду и проанализируй свою реакцию.

Я положила руку ему на грудь.

— Что ты чувствуешь вот здесь?

Он стоял и молча смотрел на меня. Затем очень тихо произнес:

— Боль.

— Какая это боль? Прочувствуй это глубже. Не бойся. Это первый шаг к тому, чтобы вылечить эту боль.

— Я не могу этого сделать, — ответил он, не размышляя ни секунды.

Мне

было ясно, что он сопротивляется собственным желаниям. Я закрыла дверь и поставила фонарь на полку.

— А я говорю, ты можешь, Иван. Пора перестать убегать от самого себя.

Я положила обе руки ему на грудь и повторила свой вопрос:

— Что ты чувствуешь?

На этот раз он закрыл глаза и замолчал. Я нежно поглаживала его грудь, стараясь помочь ему сосредоточиться на том, что происходило у него в душе. Наконец он нашел в себе смелость сознаться во всем самому себе. Он прошептал:

— Мне стыдно, мне так стыдно!

Я прошептала в ответ:

— Чего ты стыдишься, Иван?

— Мне стыдно, что я не стал таким, каким хотел видеть меня мой отец.

— А каким, по-твоему, ты стал?

Он открыл глаза.

— Я стал тем, кто недостоин быть рядом с тобой.

Я не переставала поглаживать его грудь.

— Я так не считаю.

— Ты просто не знаешь всего. Если бы ты могла все это знать, ты не относилась бы так ко мне.

— Мне кажется, я знаю все, что нужно. Может, даже лучше, чем ты сам.

— Это правда?

Он вытер глаза рукой.

— Чистая правда. Я же обладаю способностью ясновидения, не забыл?

— Пэш, я такая сволочь!

Иван глубоко вздохнул. Я чувствовала, как под моей рукой бешено колотится его сердце.

— Знаешь, в прошлом году одна девушка назвала меня свиньей, когда я сказал ей, что мы больше не будем встречаться.

— Просто дыши, пусть все это выйдет из тебя, Иван. Ты должен — это пожирает тебя изнутри.

Он снова закрыл глаза. Я почувствовала, как он сделал глубокий вдох.

— Хорошо, пока ты не узнала об этом от Стива. Год назад у одной из моих любовниц с осеннего семестра родился ребенок. Я спал с ней всего два раза, и оба раза я надевал презерватив. Однако она посчитала меня куда более выгодной добычей, чем тот слюнтяй, от которого она залетела. И она обвинила во всем меня. Мне пришлось сдать анализ крови, чтобы доказать, что этот ребенок не от меня.

— Ты думаешь, что Стив рассказал бы мне об этом?

— Если Стив захочет раскрыть все мои секреты, у него для этого достаточно информации. Прошлым летом мне пришлось несколько раз ездить в Нортгемптон по поводу анализов, пока вся эта шумиха не утихла. Хочешь знать, почему он так зол на меня в последнее время?

— Почему?

— Потому что, несмотря на случившееся,

я снова взялся за свое и в этом году снова уложил в постель несколько студенток. Слава Богу, это не закончилось скандалом. Я приехал сюда на Рождество, напился и проболтался Стиву о том, что снова переспал со студенткой. С тех пор его отношение ко мне изменилось. Все дело в том, что я не мог продолжать встречаться с девушкой после того, как переспал с ней.

— Наверное, тебе будет не очень приятно это слышать, но Стив так сердит, потому что твоя судьба ему не безразлична. Он считает, что ты должен был остаться с ним здесь. Возможно, он не может сказать тебе об этом прямо, но он знает, что еще немного — и твоя жизнь будет разрушена.

— Мне кажется, я и сам об этом знаю. Но мне чертовски трудно уживаться с таким его мнением обо мне. Я не знаю, что мне сделать, чтобы убедить его, что я вовсе не такой подонок, каким он меня считает.

— Может, тебе самому сначала стоит перестать считать себя таким? А уже потом попытаться изменить мнение окружающих.

— Здесь ужасно жарко. Я открою окно.

Он распахнул окно настежь и высунулся наружу.

— Дождь прекратился. Воздух такой свежий. — Я заметила, что он сделал глубокий вдох. — Тебе надо бы поторопиться с походом в туалет. Нам нужно ложиться спать.

— С тобой все в порядке, Иван?

— Стараюсь держать себя в руках, Рыжик. — Он покачал головой и пробормотал: — Боже, и что только ты во мне нашла?

Я подошла к нему и погладила его по спине.

— Я нашла в тебе мужчину, который поселился в моем сердце.

— Что ты сказала? — Он обернулся. По его лицу катились слезы.

— Мой Ваня, в старой русской пословице говорится, что, если человек поселился в твоем сердце, это и есть твоя настоящая единственная любовь. Сегодня я сказала тебе, что в моем сердце поселился свет, и этот свет — мои чувства к тебе.

— Откуда ты это знаешь?

— У меня просто не оставалось выбора. Либо я должна была принять себя такой, какая я есть, и понять, каково это, либо потерять себя. Ты привыкнешь к этому.

— Вряд ли. По крайней мере сейчас я к этому не слишком готов.

— Все изменится в лучшую сторону, когда ты наконец успокоишься.

— Давай ложиться спать. Я чертовски устал.

Я оставила Ивана стоять у окна, отправилась в туалет и справила нужду прямо у него на глазах. Выйдя из туалета, я сказала:

— Твоя очередь.

Он так же бесцеремонно достал свое хозяйство и облегчился, стряхнув несколько капель напоследок. Заправив все это в штаны, он взял меня за руку и повел в гостиную. Мы устроились на матраце поудобнее, укрывшись одной простыней. Уткнувшись в мою шею, он прошептал мне на ухо: