Страсть
Шрифт:
— Завидую тебе, — сказал Иштван, проходя мимо, и бросив взгляд на это произведение искусства.
— Есть за что, — гордо ответил Имрэ, — работаю над собой ежедневно.
— Да не красоте я твоей завидую, а спокойствию. Хотя чего тебе волноваться. — Он махнул рукой и занялся камерой. — Два раза в течение часа сможешь кончить?
— А то… Если постараться, то можно и три.
— Ну ты тут богом не прикидывайся. Откуда у тебя столько спермы возьмётся.
— Есть секрет…
— Ты что месяц не трахался?
— Почему не трахался… Трахался два дня назад. Мы с…
Ещё бы мгновение, и прозвучало бы имя
— Ну так с кем ты трахался, герой?
— Да с одной… Вы не знаете…
— Смотри, не сможешь нормально кончить, гонорар не получишь, — максимально сурово, но не сумев сдержать улыбку, произнёс Иштван.
— Смогу, — ответил Имрэ, и тоже пошёл одеваться.
Часы, заведённые на 19.00, заиграли свою писклявую мелодию, давая команду к началу. Лили вышла из спальни. Ярким светом, который излучали тайком вывезенные со студии софиты, было залито пространство, подготовленное для съёмки. В течение всего предыдущего дня Иштван превращал, освобождённую от лишней мебели комнату, в изысканный киношный интерьер, в котором главную роль должна была сыграть огромная кровать.
— Вот этот сексодромчик, — восторженно произнёс Имрэ, присвистнув в начале.
— Есть где развернуться, — подхватила настроение Лили.
— Ну что, начнём? — деловито, то ли скомандовал, то ли спросил Иштван.
— Начнём, — ответили в один голос новоиспечённые актёры.
И они начали… Цокот камеры смешался с приглушёнными стонами Лили, которая старалась изо всех сил сдерживая рвущееся наружу возбуждение. Она готова была разорвать Иштвана на куски, когда он зловещим шёпотом кричал «стоп», выключал камеру и начинал что-то советовать, делать замечания или поправлять растрепавшиеся волосы. Это было похоже на вселенский облом, но после третьего или четвёртого дубля, она начала постепенно привыкать к вынужденным паузам. Иштван со своей стороны тоже понимал, что этими остановками он сбивает с ритма, и рушит и без того хрупкий настрой начинающих актёров, понимал, что они переживают, что у них мандраж, но по другому было невозможно добиться идеальной сцены. Что такое идеал он и сам толком не знал, но непонятно как, чувствовал.
Казалось, что ему удалось снять почти всё, что хотелось, и главным объектом, которому Иштван уделил максимальное количество внимания, была фантастическая вагина Лили. Она стала его главной героиней. Это могло показаться обидным для самих актёров, но он так решил, давно влюбившись в неё, и захотел влюбить в это чудо всех, кто когда либо увидит его фильм. Он даже придумал ему название — «Вагина для Монти». Но для того чтобы впечатление было ещё большим Иштван, во время одной из вынужденных пауз в съёмке, предложил Лили побрить волосы между ног.
— Ты что с ума сошёл, — возмутилась она, — я никогда это не делала… Никто этого не делает.
— Ну кто-то же должен быть первым, — спокойно и с расстановкой начал аргументировать он, — Ты же брешь подмышки? Бреешь. А ведь ещё несколько лет назад об этом даже подумать никто не смел, а теперь отращивать там волосы считается дурным тоном. Вот тебе новенькая бритва, пенку для бриться возьмёшь в ванной, там же и лосьон, только не переусердствуй, чтобы не было раздражения.
— Тоже мне, специалист, — фыркнула Лили, но покорно взяла бритву и пошла в
— Если будет нужна помощь — зови, — крикнул ей вдогонку Иштван.
— Справлюсь.
— Только не порежься!
— Да пошёл ты…
Прошло десять минут и из двери высунулась мордашка Лили:
— Иди сюда, — капризно произнесла она, — ничего у меня не получается.
Иштван был счастлив. Он усадил свою красавицу на бортик ванны, снял брюки, залез внутрь, опустился на колени и приступил к сладостной операции, которая возбуждала не меньше, чем банальное тыканье членом. У Лили действительно ничего не получилось, всё было вкривь и вкось, с какими-то волосяными островками. Он как хирург перед операцией разогрел и размял пальцы, одновременно с этим изучая место приложения сил. После этого тщательно взбил в чашке пенку и начал аккуратно, тонким слоем, наносить её на тело. Бритва мягко скользила, оставляя после себя гладенькую кожу. Иштван старался быть предельно осторожным, чтобы не поранить нежные лепестки.
Сказать, что Лили ничего не чувствовала, было бы не правдой. Приятная щекочущая волна растекалась у неё между ног, и схлынувшее было возбуждение, вдруг накатило с ещё большей силой, и она крепко вцепилась в края ванны, чтобы не потерять равновесие.
Пройдясь ещё пару раз бритвой в разных направлениях, Иштван смыл душем остатки пенки и провёл рукой по обнажившимся местам. Лили инстинктивно сжала ноги, обхватив его руку.
— Подожди, милая, — ласково сказал Иштван и снова раздвинул её ножки, — я ещё не закончил.
То, что получилось, выглядело великолепно. Складочки кожи у входа в вагину и вокруг клитора теперь были видны, их не скрывали волосы, и лишь маленький кудрявый треугольничек на лобке венчал эту восхитительную композицию.
— А теперь повернись ко мне спиной и наклонись.
— Зачем, шалунишка… — игриво произнесла Лили и повернулась к нему попкой.
Иштван раздвинул её мягкие ягодицы, нанёс пенку между них и с ещё большей аккуратностью прошёлся бритвой у вожделенного входа.
— Ты хочешь, чтобы я кончила прямо здесь, — прошептала Лили.
— Только о себе и думаешь, — улыбнулся Иштван.
Он вытащил из трусов давно окаменевший член и принялся энергично дрочить, через мгновение залив ягодицы своей подружки, вырвавшейся наружу спермой.
— А вот и лосьон после бритья, — деловито произнесла Лили, собрала в ладошку ещё тёплую жидкость и размазала её по оголённым местам между ног.
— Долго вы там? — донёсся из-за двери напряжённый голос Имрэ.
— Уже идём, — крикнула в ответ Лили, любуясь в зеркало тем, что получилось.
— Ну как тебе? — поинтересовался Иштван, натягивая джинсы.
— По-моему, очень красиво. Ты был прав.
— Вот посмотришь, скоро так будет у всех.
Имрэ так возбудился от увиденного, что съёмка дальше пошла как по маслу. Одно только раздражало Иштвана — напряжение на лице актёра, его глаза были устремлены куда-то вдаль и думал он явно не о том, чем сейчас занимался. И тогда он понял, что парень просто пытается себя контролировать, продлить как можно дольше акт, но с каждой секундой ему становилось это делать всё сложнее и сложнее, поскольку Лили вошла в раж и начала применять свои запрещённые приёмчики. Иштван, будучи режиссёром по натуре, понял, что нужно делать, и в очередной раз остановил съёмку.