Страсть
Шрифт:
И вот пришло время, когда отступать было уже некуда. Рита дождалась пока Миша окончательно утратит контроль над собой, допив очередной стакан вина.
— Викуль, пойдём, поговорить нужно, — шепнула она на ухо подруге.
— А как же…
— Она не даст участковому заскучать, — Рита поймала Людкин взгляд. — Правда? — Та в ответ кивнула.
В спальне ничего не осталось, кроме старенькой материной кровати, на которой Вика попробовала когда-то сорвать свой первый запретный плод. Сейчас смешно это было вспоминать. Прошло совсем немного лет с тех пор, но как сильно всё изменилось.
Рита уселась поудобнее, подперев под спину подушку,
— А ведь ты, подруга, не вернёшься.
— С чего ты взяла, — недоуменно спросила та, — у меня виза всего на пятнадцать дней.
— И это помешает тебе остаться? Ты знаешь язык. Там твой отец. Ты жила там. И, в конце то концов, там лучше чем у нас.
— Нет. Это невозможно. Я без вас не смогу. Без тебя не смогу. Ты для меня всё…
— Ты тоже для меня всё, — ласково произнесла Рита, и взяла Вику за руку.
— А как же принципы?
— Да насрать на принципы, — она придвинулась ближе, — я никогда бы этого тебе не сказала, но поскольку это наша последняя встреча, я скажу…
— С чего это последняя?
— Викуль, не перебивай. Я и так еле слова подбираю. Чувствую я. Понимаешь, чувствую. Бабская интуиция. Поэтому я хочу тебе признаться, что нет человека на земле, которого бы я любила больше чем люблю тебя.
Вика попыталась встрять с возражением.
— Не перебивай, я сказала… И люблю я тебя не просто, как подруга любит подругу. Это другая любовь. Не могу объяснить и разобраться не могу, но с первого дня, как мы встретились, у меня что-то внутри перевернулось. Сдурела я. С ума сошла, что ли. Я тогда понять ничего не могла, все сравнивала, что и как, а когда, помнишь, мы с тобой уснули вместе, и я ощутила тебя рядом с собой, ощутила каждой клеточкой своего тела, я поняла, что это и есть настоящая любовь. Всё, после этого члены перестали существовать для меня. Они стали мне не нужны. Мне нужна была только ты. Эту игру с непониманием можно было бы ещё долго продолжать, и делать вид, что я злоебучая стерва, но я устала, к тому же, ты уезжаешь. Навсегда уезжаешь. И мы с тобой больше никогда не увидимся.
Вика сидела с отвисшей челюстью, переваривая услышанное. Рита ей, конечно же, нравилась, она за неё порвала бы любого, но сказать, что это любовь она не могла или просто не понимала, что бывает и такая любовь.
— Я после той ночи тоже долго думала, по пьяни это было или всерьёз. Толком ничего не помню. Что-то было между нами?
— Это не важно. Было или не было. Важно, что есть здесь, — она приложила руку к сердцу, — его не обманешь.
Рита подвинулась совсем близко и нежно провела пальцами по щекам Вики, поправила волосы, и как-то совсем незаметно коснулась своими губами её губ. Они были пересохшие и слегка потрескавшиеся, от волнения, что ли, но не стали неприступными, не сжались, превратившись в камень, а наоборот, расслабленно погрузились в пучину страстного поцелуя… И время остановилось…
Одежда исчезла куда-то сама собой, и два восхитительных тела слились в единое целое. Руки скользили по нежной коже, повторяя каждую складочку и каждый изгиб, а соски, соприкасаясь друг с другом, становились всё твёрже и чувствительней от нарастающего возбуждения. Этот поцелуй не шёл ни в какое сравнение с мужским, который служил скорее для проформы, цель всегда была другой. Как же они заблуждаются, эти небритые самовлюблённые создания, зацикленные лишь на своём члене, ведь настоящий поцелуй способен на большее, чем просто
В этом любовном акте роль солистки взяла на себя Рита, она не один раз прокручивала в своём сознании сцены, в которых её партнёршей была Вика. И вот теперь она нежно гладила эти белокурые волосы, целовала слегка припухшие губы, ласкала восхитительную грудь и прикасалась языком к нежным розовым лепесткам, выискивая в их складках бугорок возбуждённого клитора. Ей даже казалось, что она знает этот сладковатый вкус страсти, который проистекал из раскрывающегося входа в тоннель наслаждения.
Глядя со стороны, всё то, что происходило между Ритой и Викой, можно было назвать развратом, извращённой содомией, самый несдержанный назвал бы это блядством, но для них это была любовь, вернее её визуальное, тактильное проявление, без которого любые чувства превращаются в набор заштампованных сексуальных телодвижений. А для сторонних наблюдателей так бы и осталось загадкой, откуда эти девочки, вскормленные молоком коммунистической пропаганды, в которой место сексу нашлось только на заре её существования, могли знать о такой любви и о таких способах получения удовольствия.
Именно в этот момент дверь спальни приоткрылась и в проёме показалось сначала лицо Людки, а следом в щель протиснулась Мишкина голова. Он навёл резкость, пытаясь сфокусировать помутнённый алкоголем взгляд, и когда понял, что происходит на кровати, оттолкнул в сторону свою новую подругу и ввалился в комнату.
— А вот и я! — громко крикнул он, выставив вперёд всё ещё торчащее хозяйство.
Девчонки испуганно отшатнулись друг от друга, инстинктивно прикрывшись простынёй.
— Пошёл вон, идиот, — истошно заверещала Рита и швырнула в него подушкой.
Но участковый, увидев цель, отступать не собирался и отмахнувшись от летящего на него предмета, рванулся к кровати.
— Девки, я вас так люблю, — заныл он, едва ворочая языком, — а почему вы голые? Вы что трахаетесь? А как же я? Я тоже хочу вас трахать.
Сзади в него вцепилась Людка, пытаясь оттянуть назад.
— Чего ты к ним лезешь? Ты же сказал, что со мной будешь.
— Отстань, — отмахнулся от неё Мишка. — Смотрите, девки, какой у меня хрен, — он схватил его рукой и потянул в их сторону, — ни у кого такого нет. Вот Людка знает, как он хорош. Хотите попробовать?
— А давай, — бодро сказала Рита, вскакивая с кровати, — становись здесь, а я отсосу.
Миша, ошалевший от такого внезапного предложения, и стал напротив неё, покачивая из стороны в сторону своей гордостью.
— На, сос…
Закончить слово он не успел, удар пришёлся снизу по яйцам. Моментально перехватило дыхание, он рухнул на колени и жалобно завыл.
— Рита, зачем, — крикнула Людка, и бросилась к Мише, — попрыгай на пятках, легче будет.
— Иди на хуй, сука, — хрипя произнёс он, выползая из комнаты.
— Что ты наделала, — заревела Людка, — он же был мой.
— Проспится, тогда и поговоришь с ним. Что ж ты чувака набухала, трахнула и сразу женить на себе решила?
— Злая ты. У меня, что есть выбор, хоть кто-то запал, так ты и того по яйцам.
— Ну прости, мне не очень хотелось сосать его шланг.
— Я смотрю, вам и без всяких шлангов тут хорошо было, — ехидно произнесла Людка, окидывая взглядом голых подружек.
— Так, бабы, хорош ругаться из-за какого-то пьяного дурака, — наконец вступила в разговор Вика, — как никак я завтра уезжаю. Там ещё осталось что-нибудь выпить?