Страшные истории для девочек Уайльд

Нир Эллис

Улыбаясь, Лилео протянула руку, и впервые Изола увидела в лесной ведьме что-то материнское, похожее на любовь.

Пульс трепыхался в горле, словно пойманная в сачок бабочка. Под ногами лежал лук, который Флоренс выбила у Изолы, защищая ненавидимую мать. Изола подняла последнюю стрелу. Наконечник светился чем-то розовым.

– Пыльца фей, – пробормотала себе под нос Изола. – Говорят, она может исцелять доброе и уничтожать злое.

– Откуда у тебя эти стрелы? – Лилео прижала руки к сердцу. – Они… они из моих костей…

Изола

не ответила. Наложила стрелу на лук и натянула тетиву, чувствуя за спиной молчаливое присутствие пятерых принцев. Сверкающий наконечник засветился розовым почти как Цветочек, и впервые за все это время Лилео испугалась.

– Что ты делаешь?

– Убиваю Одиночество, – спокойно ответила Изола и пустила стрелу, которая ярко-розовой кометой рассекла ночь и вонзилась прямо в сердце Флоренс.

«Седьмая принцесса»: отрывок

Седьмой дракон, Одиночество, посмотрел на седьмую принцессу и ощерился.

– Ты не сможешь меня победить, – прогрохотал он, и рокот, словно гонг, сотряс даже его чешую. – Принцев больше нет, и ты сейчас одна на всем белом свете.

– Возможно, – храбро отозвалась маленькая принцесса, – но ты ведь тоже последний из своих братьев? А я никогда не останусь совсем одна.

Дракон расхохотался, и из его ноздрей повалил дым, заволакивая принцессу на вершине горы черным туманом.

– Может, я и маленькая! – крикнула принцесса и крепко зажмурилась, защищая глаза от горячего черного пепла. – И последняя! Пусть я не самая добрая, не самая любящая и не самая упорная, но во мне есть понемногу и того, и другого, и третьего! И пока у меня есть это все и в придачу память о людях, которые меня всем этим наделили, Одиночество никогда не сможет меня победить!

Прощальная кровь

Секунду Флоренс стояла, потрясенно дрожа. Из раны в груди что-то текло, но не кровь – скорее, что-то блестящее и розовое. Пыльца фей пожирала ее изнутри.

Лилео в ужасе вскрикнула и подбежала к Флоренс. Бледные руки сжали древко стрелы, вырывая его из плоти. Принцы и Изола хором закричали «НЕТ!», и из темноты моментально метнулась тень, блеснуло золото и раздался глухой удар – Сумрак выскочил из-под сени деревьев и пронзил сказочницу золотым рогом.

Сбитая с ног Лилео оглушительно закричала, и Сумрак выдернул из ее раны рог. Лилео с окровавленным плечом отползла в сторону, таща за собой Флоренс. Притянула ничего не понимающую жертву на колени, боясь притронуться к торчащей из ее груди стреле.

– Не умирай, моя принцесса, не умирай, – выдохнула она, укачивая девочку.

– Но посмотрите, мисс Пардье, – тихо произнес Алехандро, – она не умирает.

При этих словах розоватое свечение в груди Флоренс начало распространяться, охватывая все тело девочки, словно огонь, пожирающий Жизнесмерть. Свет

ослеплял – Изола почувствовала исходящий от двойника жар и отошла, прикрывая глаза ладонью, пока тепло и розовое мерцание

не исчезли и в лесу снова не воцарилась темнота.

На руках у Лилео лежала Флоренс с выпученными от ужаса глазами – обоими глазами. Из груди девочки больше не торчала стрела, волосы очистились от крови и грязи. Она снова стала Изолой, но десятилетней, с гладкой прической, в ярком платье и с заплаканными голубыми глазами.

– Спасибо, – выдохнула она. Перевела взгляд с Изолы на Лилео и растворилась в воздухе. Лилео теперь цеплялась за пустоту.

У Изолы перехватило дыхание – что-то теплое и розовое словно ворвалось в нее, и она внезапно снова стала целой, воссоединившись со своей забытой половинкой.

– Не за что, – прошептала Изола, прижимая руки к груди. Сквозь ткань она нащупала обручальное кольцо, мирно лежащее поверх бешено колотящегося сердца.

– Не понимаю, – пропищала Цветочек, заглушая тихие всхлипы Лилео. – Почему ты просто не убила ведьму?

– Потому что, – пророкотала Руслана, – она предпочла матери себя.

При этих словах сказочница неуклюже встала. Ее всю трясло. Кровь из раны текла на грудь – черная, как чернила для сказок, что она оставила после себя и забрала с собой.

– Я все равно не… – не унималась Цветочек.

– Потому что, – перебила ее Изола, – убей я Лилео, Флоренс осталась бы здесь. Неисцеленная и озлобленная. Она всегда пыталась бы навредить мне, стремясь до меня достучаться. – Она повернулась к Лилео. – Но Флоренс держала здесь и тебя. Тебя преследовала вина за содеянное, приняв образ твоей маленькой дочки.

Потрескивание огня заполнило паузу.

– Мама, – обратилась Изола к лесной ведьме, – ты убила себя, но не меня. Тебе больше не в чем себя винить, потому что твоя вина ушла вместе с Флоренс.

– Но я…

– И со мной все хорошо, – заверила ее Изола. – Я тебя прощаю.

Вот оно, заклятье снято. Корона из сучьев на голове Лилео зазеленела, грязь комьями начала отваливаться от кожи, дыры на рваном платье затягивались, а из глаз, как и у Изолы, текли горячие слезы. Из линий на ладонях и трещин в хрустальных ступнях заструился свет.

– Правда?

Теперь золотистое свечение лилось из мимических морщинок, пробивалось из внутренних уголков глаз, просачивалось из-под ногтей. Лилео посмотрела в сторону опушки – туда, где на Аврора-корт стоял дом номер тридцать шесть.

– Мы с ней связаны. Если уйду я, не станет и ее.

– Хорошо.

– Правда?

– Не совсем. Не знаю, что я буду без нее делать. – Руки Изолы дрожали, и она вцепилась в Алехандро, чтобы не выдать своего волнения. – Но я могу жить без нее, потому что она умерла без меня. Пора тебе прекратить себя мучить. Ну, то есть да, немного угрызений совести тебе не повредит – ты и правда натворила дел и теперь никогда не сможешь к нам вернуться. Но… – Краем глаза Изола глянула на первого принца. Алехандро всегда знал, что сказать.