Страшные истории для девочек Уайльд
Шрифт:
Крик повторился. Воображение Изолы обросло перьями и полетело в лес, где висел труп, и к окну, где девочка-призрак ей угрожала. Держись подальше от проклятого леса.
Изола подбежала к дому номер тридцать семь: крики доносились с заднего двора. Крепко прижимая к себе книгу сказок, словно рыцарский щит, она на цыпочках обошла дом, держась ближе к забору из сетки-рабицы и слегка согнувшись, чтобы не зацепиться за проволоку волосами.
Снова раздался крик, но теперь уже другой. Радостный. Похоже, это дети – маленькие
– Ты кто?
Изола удивленно опустила глаза на обладателя хмурого голоса – мальчика с песочного цвета волосами, преградившего ей путь. Ребенок сурово смотрел на нее из-под челки, явно остриженной не в парикмахерской, а мамиными руками.
– Я – Изола, – ответила она по возможности жизнерадостно. Ей никогда не удавалось ладить с детьми: сложно было постоянно изображать веселье. – У вас тут все в порядке?
– Было просто прекрасно, пока тут не начала шастать ты, – огрызнулся хмурый маленький По. – Кто тебя вообще сюда звал?
– Я, придурок.
Изола резко развернулась. На узкой дорожке вдоль дома появился Эдгар Аллан По.
– Иди сюда, Аннабель Ли, – с неподдельной радостью позвал ее Эдгар.
– Она сказала, что ее зовут Изола, тупица, – проворчал мальчик, театрально закатывая глаза.
Изола замерла, увидев просторный задний двор, усеянный игрушками и полусобранной мебелью. Садовые инструменты и перевернутый вверх корнями саженец были разложены вокруг глубокой ямы посреди двора.
– Шевелись, – рявкнул мальчишка, протискиваясь мимо Изолы. – Тупая блондинка!
– Эй! – Эдгар попытался поймать пробегающего мимо брата за плечо. – Маленький засранец… – Он снова развернулся к Изоле: искренняя улыбка так и не сошла с его лица. – Зашла пожаловаться на шум, соседка?
Изола скрестила руки на груди.
– Мне показалось, вас тут убивают.
– И ты бросилась на помощь? Очень смело с твоей стороны. И даже оружия с собой не взяла! – Он вытер перепачканные землей руки о джинсы и вгляделся в золотое тиснение на обложке книги в руках Изолы. – Разве что вот этот кирпич. «Лес фаблес…»
– “Les Fables et les Contes de F'ees de Pardieu”. Это значит «Басни и сказки Пардье».
– О, круто.
– Читал?
– Даже никогда не слышал о таких.
– Шутишь? Ты не знаешь Лилео Пардье? Не читал ни единой ее сказки? – Изола начала торопливо перечислять названия, а изумление на лице Эдгара все росло и росло. – «Леди из племени единорогов»? «Седьмая принцесса»? «Талисманы»? «Принц-волк»?
– Эдгар! – взвизгнула девчушка, которая раскачивалась на качелях, с каждым взлетом обозревая густой лес за домом. Изола узнала ее звонкий голосок: именно она кричала. – Эдгар, я их вижу! Они бегут в лес!
– Что случилось? – поинтересовалась Изола.
– Иди сюда. – Эдгар подвел ее к яме. Изола ожидала увидеть сверкающий метеорит или упавший спутник НАСА, но узрела лишь лабиринт полуразрушенных катакомб.
– Мы пытались посадить яблоню для мамы и случайно разрыли кроличью нору. Они
Изоле еще не доводилось видеть Эдгара так близко при свете дня. Он слегка сутулился, словно брошенный у алтаря жених. Изола тут же представила себе красивую девушку в кружевном платье с медово-золотистой фатой: вот она бежит по проходу прочь, бросив обиженного Эдгара во взятом напрокат смокинге с сиренью в петлице.
Его лицо словно сошло со страниц историй о привидениях. Кладбищенские глаза, острые скулы, будто из городских легенд, рот, похожий на закрытый гроб. Улыбка была искренней, но казалась чужеродной. Для Изолы пытаться изображать счастье было все равно что носить кольцо не по размеру: как-то раз она надела такое и потом весь остаток дня пыталась снять его с пальца.
– Познакомься, Порция: это наша соседка из тридцать шестого дома, – представил Изолу Эдгар. – Из того дома с нарядным деревом, которое тебе так нравится. Она говорит, что ее зовут Аннабель Ли.
– Нет-нет, меня зовут Изола!
– Эдгар тебя нарисовал, – как ни в чем не бывало прощебетала Порция. – В своем блокноте, я видела! – Она перестала раскачиваться и спрыгнула на землю, разметанные ветром хвостики легли на плечи. – Думаю, ты ему нравишься! – бесхитростно добавила она.
Крылья и странствия
Мама тихо плакала. Ее слезы напоминали увертюру перед началом мюзикла. Изола открыла музыкальную шкатулку и в ожидании, пока всхлипы за стеной не утихнут, еще раз прослушала безымянную мелодию – на шкатулке не было ни логотипа, ни гравировки с названием оперы, откуда взяли этот фрагмент.
Полуночный телеэфир. Поле битвы для страдающих бессонницей. Дикторы по-прежнему вещали с розами в петлицах и чрезмерно нарумяненными щеками. Они обсуждали случившееся в прошлом месяце самоубийство английского подростка и то, как аморальные конкуренты показали его в прямом эфире. Говорящие составляли список Того-Что-Нужно-Сделать и примеряли на себя броню крестоносцев, готовых спасти молодежь от нее самой, стучали кулаками по столу и чеканили пункты списка. Долой издевательства, наркотики, секс, депрессию, Интернет, СМИ, правительство и грязь, которую показывают на бездуховном конкурирующем канале!
Изола спустилась выпить воды. Отец не спал: его силуэт, подсвеченный уличным фонарем, выделялся на фоне окна гостиной, за которым шелестела наряженная слива. Отец сцепил руки за спиной. Казалось, он чего-то стесняется: так он выглядел всегда, когда сталкивался с очередным доказательством эксцентричности своей дочери. А когда мама одобряла ее поведение, он только еще больше сердился.
Изола подождала, пока он задернет шторы и уйдет в свою комнату, а потом тихо прокралась наверх, плотно запахивая халат.