Странный каприз
Шрифт:
Не в силах далее терпеть исходящий от него холод, она повесила сумочку на плечо и повернулась к дверям.
— Если покупателям моя мебель не понравится, — произнесла она, с трудом сглотнув, — я готова выкупить ее за те же десять тысяч. Мой «Антикварий» почти опустел.
— Я уверен, что им понравится. Более того, у тебя скоро появятся новые покупатели.
Резкий тон, каким были сказаны эти слова, странно противоречил их любезному смыслу. Присцилла моргнула, удерживая слезы, и замотала горло шарфом.
— Это было бы очень кстати, — ответила она. —
Собрав инструменты и лишние картины, они вышли и погрузились в «Фольксваген». Присцилла устроилась на заднем сиденье: она чувствовала себя совершенно опустошенной.
— Какая кошка между вами пробежала? — недоуменно спросил Перси.
— Да никакой. Просто мистеру Пинкни не понравилась моя новаторская идея.
— Мне тоже кажется, что это слишком смело… — протянула Мэри Бет.
Перси, забыв и о Присцилле, и о Крейге, крепко обнял возлюбленную.
— Вот увидишь, тебе ванны понравятся!
За неделю до открытия Присцилла решила устроить в гостинице вечер с коктейлем. В списке приглашенных значились постоянные клиенты «Антиквария», владельцы туристических бюро, соседи по Эссексу и различные бостонские знаменитости, с которыми Присцилла свела знакомство за два года. Большинство этих людей были для нее только случайными знакомыми, но Присцилла, не колеблясь, приглашала всех, кого могла вспомнить. После сезона праздников наступило затишье, и она понимала, что сейчас снедаемые скукой великосветские обыватели готовы пойти куда угодно. Ванны были почти готовы: пользоваться ими еще нельзя, но любоваться уже можно. И отлично: пусть гости не теряют энтузиазма.
За прошедшие несколько недель Присцилла разместила рекламу в нескольких журналах и уже получила несколько запросов — хотя и не так много, как надеялась. Цены ее были, как и сам отель, недешевы, но Присцилла собиралась доказать, что они стоят того. На вечер она пригласила повара и попросила Перси исполнить обязанности бармена.
Крейг в списке приглашенных не значился.
За два дня до приема Присцилла позвонила Крейгу.
— Здравствуй, Крейг, это Присцилла. Как твой дом?
— Покупатели в восторге от дома, но их смущает цена. Впрочем, думаю, за этим дело не станет.
— Отлично. — Присцилла тщетно старалась услышать в его голосе хоть нотку тепла. — Крейг, в пятницу вечером я устраиваю что-то вроде дня открытых дверей. Прием с коктейлем для потенциальных клиентов. Я подумала, может быть, тебе стоит появиться там и прорекламировать свой дом?
— В пятницу вечером у меня будет Майкл.
— Возьми его с собой, пусть переночует в гостинице. Мы откроемся только на следующей неделе.
— Извини, Присцилла, мне эта идея не нравится. Я не хочу попусту терять времени, которое мог бы провести с сыном.
— Я думаю, Майкл скучать не будет. У меня будет много народа, разная вкусная еда — детям все это обычно нравится. И ты сможешь остаться. По-моему, вам стоит немного развлечься.
— Хорошо, я спрошу Майкла, но не слишком рассчитывай на нас.
— Хорошо. — Присцилла прикусила
— Присцилла!
— Да?
— Знаешь, Моника выходит замуж за Джима Монро. Того парня, что мы с тобой видели на концерте.
— Вот как! Ну что ж, он, кажется, человек симпатичный. И Майклу нравится, верно?
Наступила томительная пауза.
— Да. Знаешь, мне стыдно об этом говорить, но я ревную Майкла к нему.
— Чего же тут стыдного? Это понятно. Но, думаю, для Майкла будет лучше, если они с отчимом станут друзьями.
— Знаю. — На этот раз он молчал еще дольше. — Присцилла, он живет в Нью-Хейвене.
В голосе его Присцилла услышала настоящую боль — и вдруг слезы сжали ей горло.
— И Моника хочет переехать к нему?
— Да. Он работает и не может часто приезжать в Бостон. Моника сама жалеет, что так получилось, но она твердо намерена выйти за него замуж. А Майкл совсем не знает, что делать. Ему придется оставить дом, в котором он прожил всю жизнь, школу, друзей — и меня.
— Бедняжка! Какой ужас, Крейг! Не знаю, что тебе сказать. Может быть… Нет, нет. — Присцилла чуть было не позвала его к себе, но вовремя вспомнила, что он на нее обижен. Удивительно, почему он вообще с ней разговаривает. — Может быть, он будет приезжать к тебе на все лето? Я знаю семьи, где все так и происходит. Это лучше, чем свидания по выходным: не успели поздороваться, а уже пора прощаться. Нет, конечно, Майкл должен ездить к тебе и по выходным, но не каждый раз: понимаешь, ему ведь надо освоиться на новом месте…
— Перестань, Присцилла! Я все понимаю! Черт побери, как я устал быть понимающим и рассудительным! Что за напасть! Стараешься, из кожи вон лезешь, чтобы как-то наладить жизнь; только показалось, что все в порядке, вдруг — раз! — и все вверх дном!
Он еще долго изливал свою боль и досаду. Присцилла слушала, соглашалась, бормотала какие-то слова утешения, пыталась помочь ему удержаться за обломки рухнувшего привычного жизненного уклада. Как хотела бы она быть с ним рядом, обнять его, дать излить все наболевшее горе! Присцилла понимала, что так потрясло Крейга: страшнее разлуки с сыном для него было сознание, что он не властен над слепой силой обстоятельств. Присцилла сама не раз испытывала это чувство.
Ее «обман», как казалось Присцилле, укладывался в общую картину; однако об этом Крейг не упомянул ни словом. Может быть, уже забыл, подумалось Присцилле. В конце концов, кто она такая для него? Случайная знакомая, не больше.
Наконец, излив душу, Крейг тяжело вздохнул и сказал:
— Спасибо за участие, Присцилла. Я не хочу взваливать на тебя свои проблемы, но просто не знаю, кто еще мог бы меня выслушать и понять. Родители негодуют и требуют, чтобы я подал в суд и оформил опеку. Как будто Майклу станет легче, если отец и мать подерутся из-за него! Нет, Присцилла, в том-то и беда, что, что ни делай, мы уже не будем вместе так, как прежде.