Странный каприз

Уолкер Элизабет

Присцилла отступила на шаг и плотнее завернулась в свое цветастое покрывало.

— Нет, спасибо. Я передумала и, пожалуй, поеду домой. Второй бифштекс вы можете оставить для себя на завтра, и все остальное тоже.

На скулах Крейга выступили алые пятна.

— Да что вы себе позволяете? — заговорил он едва слышно. — Или вам просто нравится издеваться над людьми? Вы были расстроены, я пригласил вас поужинать со мной, чтобы отвлечь от дурных мыслей, — а теперь вы убегаете, не говоря ни слова в объяснение! Я не привык к такому бесцеремонному обращению! Я не собираюсь потворствовать вашим капризам и чудачествам, Присцилла. И не хочу, чтобы истеричная

дамочка врывалась в мою жизнь и переворачивала ее вверх дном по своей прихоти! Уходите, никто вас не держит! Я плакать не буду. Спокойно поужинаю в одиночестве. Только не ждите, что завтра я позвоню вам и начну умолять о встрече. Всякому терпению есть предел.

Говорил он хоть и тихо, но так, что Присцилла ясно слышала каждое слово. Обычно такие вещи произносят повышенным тоном. Тогда Присцилла воскликнула бы гневно: «Не кричите на меня!» — и Крейг понял бы, что не прав. А так гораздо труднее заставить его почувствовать свою неправоту.

— Я ухожу, потому что выэтого хотите, — возразила она, нахлобучивая на голову свою дурацкую шапочку с помпоном. — Или вы станете отрицать, что тут же пожалели о своем приглашении, а теперь вините меня за то, что я угадала ваши мысли! Вы, как и я, не можете решить, стоит ли нам встречаться дальше, но, в отличие от меня, в этом не признаетесь. Вам не понравилось то, как я обошлась с Перси, — не потому, что это жестоко, а потому что женщины, по вашим представлениям, так себя не ведут. Вас влечет ко мне физически, но как человек я вам не нравлюсь. Я — не ваш тип женщины. По совести сказать, и вы — не мой тип мужчины, но я не боюсь новых впечатлений, — с вызовом закончила она.

— Не морочьте мне голову! — рявкнул Крейг. — Кто на прошлой неделе сидел как на иголках и прикрывался, словно щитом, стаканом пива? Кто заявил, что не хочет меня видеть по крайней мере неделю? Кто сегодня накричал на меня только потому, что его разозлил бывший муж?

— Да, я тоже иногда делаю ошибки, — ответила Присцилла, тряхнув головой, отчего ее помпон подпрыгнул. — Но я же пришла к вам сегодня, верно?

— А теперь собираетесь уходить! И о чем же это говорит, по-вашему?

Присцилла взглянула в его насупленное лицо и вдруг широко улыбнулась.

— Это говорит о том, что я растерянна и не знаю, что делать, как и вы.

Крейг не мог с ней не согласиться.

— Да, пожалуй, это относится к нам обоим. Снимайте пончо, Присцилла, и помогите мне накрыть на стол.

Бифштекс поджарился до румяной корочки, салат удался на славу, а картошка и брокколи тоже выглядели весьма аппетитно. Во время готовки и за едой Крейг с Присциллой говорили обо всем на свете — просто удивительно, сколько нашлось у них общих и интересных обоим тем. По молчаливому соглашению оба не касались своих прошлых браков и любовных увлечений, но все прочие темы — детство, образование, работа, друзья — были для них открыты. Только в конце ужина, когда Крейг убрал тарелки и наполнил рюмки ликером «Гран-Марнье», разговор прервался и за столом повисло молчание.

— Может быть, вы покажете мне свою квартиру? — попросила Присцилла.

Крейг провел ее из гостиной в спальни. Первая из них явно предназначалась для ребенка.

— Здесь спит Майкл, когда приезжает ко мне на выходные, — объяснил Крейг. — По счастью, у моих соседей есть сын его возраста, так что Майклу не скучно, даже если я его никуда не вожу. Может быть, мне станет труднее, когда он подрастет, но пока все в порядке.

Спальня

самого Крейга была обставлена с поразившим Присциллу аскетизмом. Гостиная и столовая были меблированы антикварной мебелью, и Присцилла не без удовольствия заметила, что Крейг знает толк в старине. Однако в спальне она не увидела ничего, кроме безликой современной кровати, невыразительного ковра на полу, стола, заваленного бумагами, и кресла. Единственный намек на индивидуальность хозяина — настоящая лампа от Тиффани на прикроватном столике.

— У меня в магазине есть кровать, которая отлично сюда подойдет, — заметила Присцилла. — Чудесное старинное ложе красного дерева с квадратными столбиками и приподнятым изголовьем. Стенки у нее солидной толщины, но сделаны так, что кажутся легкими и невесомыми. Прекрасная кровать, и при этом очень подходящая для мужской спальни. А то ваша спальня похожа на монашескую келью!

— Что вы говорите? — усомнился Крейг. — Это со столбиками и с изголовьем?

— Да. Приезжайте как-нибудь и посмотрите сами.

Они стояли в узком дверном проеме, невольно касаясь друг друга плечами. Крейг повернулся к Присцилле: в его глазах она прочитала вопрос. Волна желания взметнулась в ней, но тут же схлестнулась со страхом. Вдвоем они провели прекрасный вечер — если не считать небольшой перепалки в самом начале. Ей нравилось прикосновение его рук, волнующая близость сильного тела, и одна мысль о его ласках заставляла тело содрогаться в сладостной истоме. Но Присцилла боялась.

— Простите меня, — тихо проговорила она. — Я еще не готова.

Крейг кивнул и молча вернулся в гостиную.

Глава 7

После этого вечера жизнь Присциллы стала намного сложнее. И усложнил ее не Крейг — по крайней мере не только он. Ей позвонили из полиции и предупредили, что если она не поможет Перси, пока он не найдет работу и жилье, власти штата будут вынуждены арестовать его за бродяжничество.

— Хорошо, но на одном условии, — ответила Присцилла. Она понимала, как глупо звучит ее требование, но была полна решимости настоять на своем. — Пусть он подпишет обязательство, что не будет заговаривать о воссоединении со мной. — Присцилле хотелось добавить еще одно условие — чтобы он не смел тянуть к ней лапы! Но она чувствовала, что полицейский на другом конце провода и так вот-вот потеряет терпение.

Собеседник дал Присцилле понять, что не в его власти заставить Перси подписывать какие-то бумаги.

— Заставлять не надо, — ответила Присцилла. — Просто предложите. И объясните, что, если он не подпишет, отправится в тюрьму. Одно из двух. Мы разведены, офицер. Я за Перси больше не отвечаю. Штат Массачусетс, насколько я понимаю, тоже отвечать за него не хочет, так что внушите ему, что подписать для него же самого будет лучше. Если вы его посадите, я плакать не буду.

Присцилла, конечно, преувеличивала — бизнес научил ее, что для достижения своей цели лучше всего притвориться черствой и бесчувственной.

Она ждала ответа, прислушиваясь к доносящимся из трубки невнятным голосам. Среди них она различала недовольно-обиженное поскуливание Перси.

Наконец полицейский снова взял трубку:

— Он согласен. Можете за ним заехать.

Путешествие отняло у Присциллы добрую половину дня — Перси ухитрился добраться до Нью-Бедфорда, да еще ее целый час продержали в полиции. Присцилла потребовала, чтобы обязательство было отпечатано на машинке, скреплено печатью и заверено свидетелями.