Странный каприз
Шрифт:
— Может быть, — выговорила Присцилла с трудом, спазм сжал ей горло.
Больше она не могла произнести ни слова, и Крейг, чтобы заполнить томительную паузу, начал рассказывать о своей карьере на рынке недвижимости. Присцилла слушала вполуха: мысли ее были заняты непозволительным влечением к Крейгу — и тем, к чему все это может привести.
По дороге к дому они почти не разговаривали. Молчание сковывало их, но любые попытки его прервать выглядели жалко и натужно. Присцилла сидела прямо, словно аршин проглотила, сцепив руки на коленях. Ее раздражало,
— По-моему, стоит рискнуть, — произнес он вдруг, словно услышав ее непроизнесенный вопрос.
Господи помилуй, он, похоже, читает мысли! А может быть, он имел в виду не пиво, а нечто гораздо более серьезное?
— У меня дома только скотч и пиво, — заметила Присцилла.
— Подойдет и то и другое.
— А вам не будет трудно с больной ногой подниматься по лестнице?
— Об этом не беспокойтесь.
— Я держу собак и кошек. У вас нет аллергии на шерсть?
— Я не аллергик, но крупных собак лучше запереть в другой комнате.
— Зачем? Вы собираетесь на меня напасть? — Присцилла хотела задать вопрос легким, шутливым тоном, но голос ее дрогнул.
Крейг остановил машину на стоянке и, повернувшись к Присцилле, легко провел пальцем по ее щеке.
— Нет, Присцилла, я не собираюсь на вас нападать.
Его прикосновение было легким, почти неощутимым, но Присцилла едва не подпрыгнула.
— Хорошо, заходите. Только ненадолго, мне завтра рано вставать.
Поднимаясь по покрытой ковром лестнице следом за Присциллой, Крейг не отрывал глаз от ее неестественно прямой спины и пытался угадать, о чем она думает. По первому впечатлению она показалась ему женщиной, что называется, без комплексов; но теперь он понял, что ошибся. Ее наряды были вызывающие, но отнюдь не сексуальные, и вела она себя без всякого намека на кокетство. По ощутимому напряжению ее тела, по сухой и грубоватой манере поведения Крейг догадывался, что должен действовать очень осторожно. От нее можно ожидать всего, вплоть до отвращения к сексу вообще. А он слишком мало о ней знает, чтобы пытаться уговорить ее на что-то, чего она не хочет, — например, лечь с ним в постель. Однако Крейг не терял надежды.
— Скотч или пиво? — спросила Присцилла, снимая куртку.
— Пиво.
Дверь была распахнута, и со своего места в прихожей Крейг видел гостиную, обставленную антикварной мебелью — кресла и столики красного дерева, маленький старинный секретер, элегантные зеркала, старинные портреты на стенах, статуэтки на каминной полке и огромного серого кота, лениво разлегшегося в углу необъятного дивана. От всей картины веяло таким же уютом, как и от зала магазина.
— Будьте как дома, — предложила Присцилла, указывая на софу. — Я успокою зверушек и через минуту вернусь.
Она исчезла за дверью, откуда доносилось глухое угрожающее ворчание — Крейг невольно представил себе этакую собаку Баскервилей. Помявшись на пороге,
— Хорошая киса, — заискивающе произнес Крейг, однако, стоило ему усесться на софу, как кот прянул оттуда стрелой.
Появилась Присцилла с двумя стаканами пива, которые она поставила на низкий столик перед софой. Бутылки она не принесла скорее всего сознательно, намекая, что дольше одного стакана Крейг здесь не задержится. Крейг улыбнулся ей и похлопал по мягкому сиденью, приглашая сесть рядом, но она все стояла, неестественно выпрямившись и слегка подавшись вперед, и ее поза напомнила Крейгу птицу, готовую взлететь.
Наконец она села — хотя и не так близко, как ему бы хотелось. Держа стакан перед собой, как щит, снова заговорила о своем магазине и о том, как удобно жить в том же доме, где работаешь.
— Я стараюсь не заходить в магазин в нерабочие часы, если только не случилось что-то чрезвычайное, — говорила Присцилла, проводя пальцем по запотевшей стенке стакана. — Не стоит смешивать работу и отдых. В этом — одна из проблем собственного дела.
— У вас прекрасные волосы, — проговорил Крейг, протянув руку, чтобы откинуть с ее лба упавшую прядь.
— Я их крашу. От природы они унылого мышиного цвета.
Крейг поставил стакан и пододвинулся к ней ближе. Присцилла по-прежнему держала стакан перед собой, сжав его обеими руками. Крейг приблизил лицо к ее лицу, словно пытался навсегда запечатлеть в памяти упрямый подбородок, большой выразительный рот, высокие скулы, удивительные изумрудные глаза. Присцилла попыталась улыбнуться, но губы ее не слушались.
— Ваши глаза — настоящее чудо, — прошептал он.
— Это контактные линзы. Они придают глазам яркость и блеск.
Крейг с тяжким вздохом вынул у нее из рук стакан и поставил на столик.
— Не выдавайте мне всех ваших секретов, — предупредил он. — Позвольте самому разгадывать их один за другим.
«Стоит ли бороться?» — подумалось вдруг Присцилле. К чему противиться своему заветному желанию? И, к великому изумлению Крейга, она обвила его шею руками и прильнула губами к его губам. Присцилла знала толк в поцелуях: для этого случая она выбрала самый соблазнительный. Она буквально впивалась в его губы, пробовала их кончиком языка, словно редчайший нектар, а руки ее ласково перебирали волосы Крейга. Однако, когда Крейг обхватил ее руками и попытался уложить на диван, она тут же отстранилась.
— Крейг, на сегодня достаточно. Спать с вами я не собираюсь, так что допивайте свое пиво и идите домой.
Эти слова прозвучали так решительно, что Крейгу и в голову не пришло сомневаться в искренности Присциллы. Он понимал, что, даже если сейчас ласками и уговорами все же уложит ее в постель, потом сам об этом пожалеет. Если бы только разумные рассуждения могли охладить его желание!
— Отлично, — сказал он, легко целуя ее в кончик носа. — Вовсе не обязательно ложиться в постель после первого же свидания.