Странный генерал
Шрифт:
– Увы, нет, – с чуть заметной усмешечкой молвил Петр и раскланялся.
Он вышел, Анни Бота рассеянно глянула вслед:
– Приятный человек.
– Да… Только все же несколько странный. Может, они все такие – русские?
Они не думали заезжать в Витбанк, хотя он был уже на виду, а предполагали заночевать в вельде, но грянула гроза. Молнии совсем ошалели, небо корчилось в электрических судорогах, кони дичали и храпели. Сильнейший ливень длился с полчаса, и ладно, если бы на том дело закончилось,
– Двинем-ка к дяде Полю, – сказал Ян и, заметив удивленный взгляд Петра, улыбнулся: – Не думай, что я приглашаю тебя к президенту. Дядя Поль – это хозяин кабачка, тут недалеко, на окраине Витбанка. Подкрепимся у него, обсушимся, а там будет видно.
– Двинем так двинем, – согласился Петр.
Они возвращались от Христиана Бота.
На следующий день после разговора с Петром главнокомандующий пригласил его и попросил выехать к своему брату, чтобы информировать того о положении дел и, главное, передать указание о передислокации войск на случай дальнейшего наступления англичан; по ряду признаков оно было не за горами. Обойтись посыльным с письмом, даже самым подробным, не представлялось возможным – нужно было предварительно ознакомиться с состоянием дел у самого Христиана.
– Я надеюсь, вы будете ему добрым советчиком, – сказал главнокомандующий и изложил свое мнение по поводу предстоящих операций.
Ничем – ни словом, ни интонацией – не напомнил он о размолвке, вспыхнувшей было между ними накануне. Наоборот, он хотел, казалось, подчеркнуть доверие, оказываемое Ковалеву… От охраны Петр отказался, выехали втроем – он, Ян и Каамо, – провели у Христиана Бота несколько дней и вот возвращались к себе.
На землю спускалась ночь, потоки воды затрудняли движение, но Ян уверенно правил на огоньки, разбросанные по окраине Витбанка – городка, вокруг которого лежал главный каменноугольный бассейн Трансвааля.
Они подъехали к таверне под аккомпанемент глухих раскатов уползающей за горизонт грозы и непрерывного шума дождя. В глухой темени светились по-домашнему приветливо окна кабачка.
– Каамо, друже, вели этим путникам, – Ян похлопал по крупу коня, – дать овса.
Входить Каамо в зал таверны было не положено. Сейчас он с черного хода вызовет слугу-негра, передаст ему лошадей, а сам поест там, где его пристроят, – на кухне, в сенцах или просто под навесом сарая.
– Что-то сегодня у дяди Поля весело, – кивнул Ян на мутные от дождя окна, из-за которых, доносился нестройный хмельной гомон.
Они взбежали на невысокое крыльцо, толкнули дверь… Таверна была полна английской солдатни. И сразу их заметили.
– Хо, поглядите-ка, ребята, какие гости к нам! – воскликнул сидевший рядом с дверью хмельной краснощекий сержант.
Первым, инстинктивным движением был шаг назад – осталось круто повернуться и бежать. Но, видимо, судьба-нелепица была настроена к ним враждебно: в ту же секунду с радостным гвалтом из мокрой тьмы на крыльцо нахлынула еще одна группа солдат и просто-напросто втолкнула Петра и Яна в таверну – не то чтобы по злости, а так, попутно.
Теперь на них обратили внимание уже многие.
– Смелые ребята! – громко сказал все тот же сержант. – Что ж, надо угостить это бурское отродье…
Он подмигнул приятелям, Ян и
Что произошло тут с Яном! Лишь позднее Петр сумел по-настоящему оценить его актерский талант, вдруг сверкнувший в эти минуты. Усы Яна, как по волшебству, сделались обвислыми, веки приспустились на глаза, он сделал неверный шаг, цепляя ногу за ногу, и хрипловатым пьяным голосом сказал:
– Вот именно! У-гос-тить. Вы, господин сержант, читаете мои – что? – грешные мысли. Бу-шель [43] ви-на! Что? Виноват. Кварту [44] вина.
Помутневшими осоловелыми глазами он обводил протабаченный салун, залитые пивом и виски столики, солдат за ними, шарил взглядом по стенам и окнам. Петр понял друга: он дурачит солдатню, чтобы выиграть время и придумать, как спастись. Самым правильным Петр счел прикинуться тоже подвыпившим; сыграть подобно Яну ему, конечно, не удалось бы, однако, пошатнувшись довольно естественно, он шагнул к стене и привалился к ней, будто стоять без подпоры ему было невмоготу.
43
Бушель – мера объема сыпучих тел: 35,3 литра.
44
Кварта – мера объема жидкостей; несколько больше литра.
Мысль лихорадило. Откуда здесь англичане? Неужели во время его поездки они успели продвинуться до Витбанка? Или Ян спутал дорогу и они попали вовсе не туда? Такого с Яном не бывает… Петр не знал, что накануне, после стремительного обходного маневра, английская конница вышла в тыл войскам Бота, и, не рискуя быть окруженным, командующий приказал отойти от Витбанка, чтобы сосредоточить главные силы для обороны Миддельбурга и Махадодорпа.
Ян продолжал куражиться. Солдаты слушали его, пересмеиваясь.
– Веселый малый!
– Видать, хлебнул изрядно.
– А может, это лазутчики?
Дядя Поль, толстый, обрюзгший бур, лысеющий и седой, поглядывал на Яна испуганно.
– Вы меня, ребята, не бойтесь. – Ян фамильярно похлопал по плечу подвернувшегося под руку солдата. – Понятно? Вы, может, не знаете, кто я? – Я – Ян Коуперс. Дядя Поль подтвердит вам, что я Ян Коуперс. Меня знает вся Африка. Меня знают достойнейшие люди Великобритании. А почему? А потому, что я вожу сафари. Быстрее кончайте эту военную неразбериху, гоните мне кварту вина, и я поведу ваш сафари бесплатно. Мы с моим помощником, – расслабленной рукой он махнул в сторону Петра, – поведем ваш сафари в такие места, где… Где что, дядя Поль? Кр-рокодиллы! Хо-хо-хо!
Хозяин таверны, испуганный и за Коуперса, и за себя, посчитал, что ему уже пора вступить в разговор.
– Господа, – сказал он, – это действительно Ян Коуперс, знаменитый в наших краях охотник и лучший проводник сафари. Его отец верно служил Ливингстону, а сын так же верно служит подданным ее величества королевы Великобритании.
– Милашечка! – Ян бросился к стойке с явным намерением расцеловать толстяка Поля. – До чего правильно он меня расхваливает! Уж теперь-то мне поставят кварту вина. Я верно говорю, ребята?