Странный генерал
Шрифт:
Жубер сам приехал в лагерь Бота. Привычно сотворив молитву, он сел, прочно впаяв свое небольшое тело в парусиновое сиденье походного стула, окинул всех быстрым, острым взглядом и сказал негромко:
– Я хотел бы побеседовать с генералом Бота.
Присутствующие поняли его и вышли.
Жубер молчал. Должно быть, старика снова мучил приступ печени. Лицо его было изжелта-бледным, веки набухли и сморщились.
– Что-то нехорошо на сердце, – произнес он и поднял глаза
Попыхивая изящной английской трубкой, Бота спокойно и скупо доложил о ночной атаке на Спионкоп и добавил:
– Элемент внезапности в этом все-таки был: ночь. И, конечно, слишком мал оказался наш гарнизон – всего сто пятьдесят человек. – Он чуть склонил голову. – Я должен извиниться, господин коммандант-генерал, что нарушил ваше указание: вы приказывали держать на Спионкопе брандвахту лишь в сто человек.
Жубер устало прикрыл ладонью глаза. Этот выскочка позволяет себе шпильки в его адрес! Но не надо ссориться с Луисом Бота, – он влиятелен, этот богатый, быстро идущий в гору молодой предприниматель.
– Да, да, – сказал Жубер и вздохнул. – Что сделаешь, на все воля божья… Что вы думаете, генерал, предпринять?
Бота встал:
– Я намерен отбить высоту. Она слишком важна для англичан.
Встал и Жубер:
– Рад слышать это. Считайте, что вы получили мой приказ на контратаку… Я пойду к людям, побеседую с ними и помолюсь. Вы можете оставаться, готовьтесь к штурму. – Жубер оправил сюртук, кивнул и вышел.
Бота тотчас потребовал к себе ближайших военачальников. Откладывать важные дела он не любил.
Руководство всей операцией Бота взял на себя. Спионкоп скрытно обложили с двух сторон. С третьей должна была действовать особая ударная группа фельдкорнета Ковалева.
В ночной темени полусотня буров проехала к ущелью, рвано разрезавшему западный склон горы, и там спешилась. Заросли папоротника покрывали крутые бока ущелья. Медленно и неслышно смельчаки карабкались вверх.
Выбравшись на край, Петр долго всматривался в английские позиции, смутно видневшиеся в предрассветных сумерках. Совсем недалеко стояло несколько пушек. Возле них прохаживался нахохленный, сонный часовой. Ниже, на склоне, обращенном к северу, перед окопами тянулся глубокий оборонительный ров, выше, шагах в ста, – второй.
Петр повернулся к Коуперсу:
– Ян, батарею я возьму на себя. Взрыв и будет сигналом к атаке. Ты с ребятами ударишь по первой линии окопов. Важно выбить их оттуда, чтобы наши с фронта могли тут зацепиться. Только не торопись.
– Все будет олл райт, Питер. – Ян ободряюще улыбнулся.
– Антонис, – зашептал Петр Мемлингу, – тебе придется убрать часового. Главное – никакого шума. Ты понял меня, Антонис?
Мемлинг кивнул.
Помедлив, Петр легонько подтолкнул его:
– Ну, давай… – а чуть позднее и сам, припав к земле, тихо пополз вперед.
Оставшиеся напряженно всматривались в серую муть рассвета.
Вдруг Антонис вскочил и стремительным броском кинулся к кусту неподалеку
Волоча за собой суму с динамитом, Петр, крадучись, подползал к вражеской батарее. Из лощинки за орудиями раздавался храп. Видимо, там спала орудийная прислуга – совсем рядом. Темный силуэт часового приблизился к кусту, где засел Антонис. Петр не увидел взмаха ножом. Только что-то хряснуло, часовой конвульсивно вздернул руку, тут же тело его грузно осело и опустилось на руки Антониса.
Через несколько секунд Петр был у пушки. Брезжил рассвет. Кто-то из спящих в лощинке закашлялся, потом кусты зашевелились – человек поднялся справить нужду. Петр уже приладил шнур к заряду и отползал, высматривая укрытие для себя.
– Джон, ты не заснул ли там у пушки? – спросили по-английски из кустов. Петр замер. – Эй, Джон, тебе говорят!
Коуперс положил палец на спусковой крючок.
Петр поспешно поджег шнур. Из кустов вышел босой, в расстегнутом мундире сержант… Он остановился, почуя что-то неладное, потом заметил быстро ползущую огненную змейку и с криком метнулся в лощинку. Из папоротника грянул по нему выстрел, он упал. Петр бросился в ближайший окоп, и тут раздался взрыв. От края ущелья ударил пулемет, зачастили ружейные выстрелы.
Сонные солдаты метались, не понимая, что происходит. А их косили бурские пули.
Началась ураганная стрельба на правом фланге англичан – восточном склоне Спионкопа: в бой вступил отряд генерала Мейера.
– Ян! – закричал Петр, подымаясь в рост. – Отсекай первую линию!
Выскочивший откуда-то капитан с лохматой черной шевелюрой, нервно поправляя белый офицерский шарф, как будто это было очень важно, выстрелил в Петра из револьвера.
– Окклив, что вы делаете? В укрытие! – закричал кто-то капитану тонким, срывающимся голосом.
– Мимо, господин завоеватель! – сказал Петр по-английски и вскинул карабин.
Капитан рухнул с пробитой шеей, шарф стал красным.
Где-то в середине английских позиций бухнула пушка, вторая. Там раздавались слова команды. Коуперс быстро продвигался по линии окопов, с ним было десятка три бойцов. Петр с остальными залег на огневой позиции батареи, не подпуская англичан к орудиям. Теперь важно было продержаться здесь до подхода своих.
По северному склону горы уже карабкались сотни буров. Их вел Луис Бота, он сам был в боевых цепях. Северную сторону Спионкопа покрывал кустарник. «Не догадались, дурни, выжечь», – подумал Бота об англичанах.
Слева, у Мейера, взревели гранатные пулеметы. Первая линия английских окопов справа молчала: группа Ковалева там зажала противника, видимо, основательно. Долго ли сможет продержаться этот лихой малый? Бота с ординарцем передал приказ отряду йоганнесбуржцев выдвинуться по ущелью к Ковалеву.
Он оглянулся. Буры деловито лезли вверх по крутизне. Надо, однако, торопиться: англичане могут вот-вот бросить в бой резервы.
– Проворнее, буры, быстрее захватывай первую линию! – закричал Бота, устремляясь вперед, и тотчас слова приказа покатились от бойца к бойцу.