Странные клятвы

Патни Мэри Джо

Уже не в первый раз король и императрица назна­чали своих сторонников на одни и те же земли. Власть и титул доставались сильнейшему из соперников.

Ричард кивнул, одобряя стратегию императрицы.

– С тех пор, как Ги силой женился на наследнице Честена и контролирует половину Шропшира, ты будешь самым подходящим человеком, чтобы держать все в кулаке.

– Верно, – Адриан вздохнул. – Бедная Сесили из Честена, ей остается только посочувствовать. Снача­ла похищение, потом изнасилование – это слишком для наследницы богатого состояния. Будь она самая

сварливая женщина во всех христианском мире, и это не остановило бы Ги.

Собеседник пожал плечами – все богатые наслед­ницы были игрушками в руках короля, и он раздавал их как призы для своих сторонников, не принимая во внимание желания самих девушек. Наследница Честена оказалась самой несчастной.

– Когда мы убьем Ги, она станет свободной, – Ричард наполнил свой кубок. – Кстати, говоря о на­следнице… теперь ты официально помолвлен с Изабель Руанской?

– Я вновь говорил с ее отцом, но к окончательно­му решению мы не пришли.

Брат удивленно поднял брови.

– А я-то думал, что ты помешался на женитьбе. У нее большое приданое, и, говорят, она красива.

– Она хорошая партия, однако мне не очень нра­вится. Красива, да, но слишком большая и шумная, – Адриан вспомнил девушку, неприятную встречу с ней и насмешливо улыбнулся. – Я ей тоже не понравился.

Ричард знал брата достаточно хорошо, чтобы не напоминать ему – жена не обязательно должна нра­виться, для этого существуют любовницы. Вместо этого он спросил:

– Существуют ли другие богатые наследницы, ко­торые могут сравниться с Изабель?

– Увы, нет, – Адриан пожал плечами. – Нам с ней придется научиться быть вместе. Мысль о же­нитьбе никто не отметал, она просто отложена на некоторое время, – юноша махнул рукой. – На этот момент женитьба мало для меня значит. Скоро на­чнется самая настоящая война между Уорфилдом и Бургонем. Придется охранять границу наших владений, чтобы Ги не разорил наши деревни и поля. Я решил разместить маленькие отряды рыцарей в не­скольких поселениях, чтобы они давали своевремен­ный отпор Бургоню. Что ты на это скажешь?

– Думаю, лучше напасть на владения Бургоня и сжечь его деревни и урожай.

– Это больше повредит простым людям, чем ему. Нет никакой нужды охотиться за Ги, потому что ско­ро он сам начнет охоту за нами, – спокойно объяснил Адриан. Нападение на вражескую территорию было обычным делом, но бывший послушник еще не за­был, что в глазах Бога души и жизни крестьян цени­лись так же высоко, как и жизни людей благородного сословия. Юноше неоднократно приходило в голову, что такие мысли не должны посещать богатого и знат­ного землевладельца.

– В каких деревнях лучше разместить отряды?

Беседа повернулась в практическое русло – братья говорили о предстоящих сражениях до тех пор, пока дрова в камине не превратились в угли. Наконец Ад­риан поднялся и зевнул.

– Хорошее начало. Завтра я возвращаюсь домой и хочу, чтобы ты через две недели приехал в Уорфилд. У нас есть что обсудить, – затем пожелал бра­ту спокойной ночи.

Но сон бежал от усталого лорда. Сегодня он

от­мел в сторону мысли о женитьбе, но все же когда-нибудь подумать об этом придется. Пять лет назад Адриан обручился, но, к сожалению, девушка умер­ла, не достигнув брачного возраста, а он пока не .вы­брал другую по душе.

Де Лэнси ворочался на пуховой перине, прекрас­но понимая причину своих колебаний. Все-таки глу­по желать от женитьбы большего, чем хорошее приданое и здоровую жену, способную родить сильных сыновей. Для людей его ранга брак являлся практи­ческим и политическим выбором, а любовь и удовольствия можно найти вне супружеской постели. Но, к несчастью, такое решение не подойдет человеку, решившему следовать догмам святой церкви, предписывающим моногамию, поэтому Адриану придется как следует постараться, чтобы найти подходящую жену. Он хотел спутницу жизни, способную стать другом и любовницей одновременно и, к тому же, богатую.

Он попытался представить идеальную жену – ес­тественно, она должна быть из знатной семьи, но не обязательно очень богатой, к тому же, должна нра­виться мужчинам, однако быть необыкновенной кра­савицей вовсе не обязательно. Более важным Адриа­ну представлялись мудрость, благочестие и доброта, – как у его матери. Изящество и очарование – как у юной монахини, которую видел всего лишь раз и так и не смог забыть. Чувственность и добродушие – как у Олвин – своей первой любовницы.

Пятью годами старше Адриана, вдова незнатного происхождения, женщина находилась у него в услу­жении и соблазнила своего юного господина плот­скими утехами. Именно Олвин научила его, как убла­жать женщину, и убедила, что в любви нет места стыду и вине.

Несколько лет эта женщина была его любовни­цей, однако пришел день, когда она захотела выйти замуж за мельника, овдовевшего и оставшегося с че­тырьмя детьми. Спокойно, как поступала всегда, Ол­вин объяснила хозяину, что без ума от мельника, и кроме того, мечтает вырастить четырех ребятишек. Ее материнская забота о чужих детях объяснялась бесплодием. И хотя женщина не упомянула об этом, но ей, несомненно, хотелось вновь называться досто­почтенной женой, а не любовницей господина.

Адриан дал бывшей подруге большое приданое в память о былых отношениях, втайне сожалея о раз­рыве. Он очень скучал по ней – одно только воспоми­нание об Олвин заставляло его сгорать от желания, ведь прошло уже несколько месяцев с тех пор, как он имел женщину.

Теперь де Лэнси воочию осознал, что такое физи­ческая потребность в женщине, однако его аскети­ческое религиозное воспитание не позволяло провес­ти ночь с женщиной, а наутро забыть ее. Для него было бы гораздо проще продолжать жизнь монаха-схимника или же вовсе не приходить в монастырь.

Поразмышляв о качествах, необходимые для жены, Адриан улыбнулся – не удивительно, что ему так и не удалось отыскать девушку, подходящую для бра­ка: вряд ли такая существует. А если она все же есть, то ей, несомненно, захочется иметь мужа себе под стать. Адриан, естественно, не подойдет для этой роли.