Странное пари
Шрифт:
— Жаль, у Вас таких моментов не «случается»!.. Итак, «нормальная» мисс Мари, я, всё-таки хотел бы прояснить для себя один вопрос: каким образом вы состряпали всё это дельце с записками?
Девушка устало вздохнула, огляделась, как бы ища поддержки у окружающих деревьев, и принялась объяснять:
— С запиской дяди Дениса, надеюсь, вопросов нет? Ваша обычная реакция на раздражитель и только. Что до Вашей записки, всё просто на самом деле. Вам, в любом случае, нужно было попасть ко мне на занятие. Вы — человек рассудительный, любите порядок и когда всё конкретно и без оттенков. Значит, составлять
— Какое глубокое наблюдение! И почему же, именно четверг?
— Ну, как?! Прийти в первой половине недели — продемонстрировать заинтересованность и нетерпение, а в последние дни — во-первых, есть шанс, что «контора попросту прикроется», а во-вторых, рисковать, что я, ожидая, что придёте Вы и только Вы, специально, чтоб лишний раз не нарываться на Ваше осуждение, проведу занятие в «классическом стиле». То есть, в посещении не будет смысла. Остаётся четверг — золотая середина. Вроде, как успел, и, в то же время, продемонстрировал усталую обречённость.
— Ну, допустим. А что со временем?
— Почти то, же, что и с «четвергом». Прийти вовремя — показать, что Вам прям интересно. Пять минут — не опоздание. Всё равно, что явиться со звонком — пока все усядутся, пока приступят к уроку… А десять минут — это уже значительная задержка и помеха занятию. У меня бы было право элементарно потребовать, чтоб Вы покинули аудиторию и не отрывали класс от занятий. Конечно, Вы б нашли, что мне ответить. Но сам факт, что я имела бы право Вас так публично унизить — на это бы Вы врядли пошли. Время между пятью и десятью минутами опоздания — 7–8 минут. Золотая середина.
— А уход?
— Уход — автоматическое действие по выбранному шаблону. Вы ж уже потратили время на подсчёты «золотых» 7–8 минут. Зачем его тратить ещё и на аналогичный выбор касательно ухода?
Профессор задумался, переваривая услышанное.
— И всё равно, Вы меня не убедили. Это всё так зыбко, какая-то «приблизительная» логика. К тому же, что-то не припомню, чтоб я именно так рассуждал.
— Надо быть идиотом, чтоб так основательно раздумывать и перебирать варианты при совершении одного простого действия. А Вы, профессор, несмотря на то, что я, возможно, говорила, на идиота, ну, никак не тянете.
Мари кокетливо усмехнулась.
— Вы действовали автоматически. Исходя из своих внутренних шаблонных установок. А я, в момент написания записки, просто «влезла в Вашу шкуру», и «поступила» так же.
– Ну, хорошо, допустим, это понятно. Хотя, согласитесь, Вы просто попали пальцем в небо и случайно угадали.
— Именно, так. Я же не оракул.
— А что там у нас с рубашкой, — почему-то замялся профессор.
— И с рубашкой просто. В наших с Вами отношениях, согласитесь, присутствует элемент внутреннего напряжения. Посетить моё занятие и сходить, скажем, вымыть руки — не одно и то же. А в момент нервной… нестабильности… каждый человек… даже такой гранитный монолит, как Вы, профессор… нуждается в некой моральной поддержке. В усилителе уверенности, скажем так. Самый доступный способ себя «укрепить» — красиво и удобно одеться.
Профессор Грэг презрительно хмыкнул, но перебивать не стал.
— А потом Вам пришла мысль, что такая наглая и самовлюблённая штучка, как я, могла
И тут произошло чудо: суровый и язвительный профессор в ответ широко и, как-то, по-мальчишески улыбнулся. Мари так и застыла с открытым ртом. Профессор быстро взял себя в руки, развернулся на каблуках и стремительно удалился в сторону дома. А девушка так и стояла на месте, провожая удаляющуюся фигуру задумчивым и растерянным взглядом.
***
Уже прошла неделя с тех пор, как Мари заключила это дурацкое пари. Она немного успокоилась и перестала себя терзать. «Пусть будет, как будет, — смирилась девушка, — всё равно, ничего уже не сделать. Будем считать, что меня изначально взяли лишь на один семестр. Как передышка перед новым стартом. Конечно, можно надеяться, что после Рождества мужчина смилостивится и предложит относиться к пари, как к глупому недоразумению, и мне не придётся никуда уезжать. Хотя, конечно, надежда хлипкая, из области фантастики…».
В их отношениях с профессором Грэгом ничего не изменилось: Мари всеми силами старалась поменьше мелькать у него перед глазами, а Грэг, если она, всё-таки, попадалась ему на пути, или пронзал девушку своим неприязненным взглядом, или вовсе игнорировал — смотрел сквозь Мари.
Новая преподавательница уже совершенно освоилась в школе. Коллектив её принял, дети относились с симпатией и с удовольствием посещали её занятия. Кстати, студентов на её лекциях заметно прибавилось. Они с ректором сразу договорились, что это будет факультативная форма: посещение только по желанию и без оценивания результатов.
Поэтому сначала к ней ходила лишь небольшая группка студентов. Но, видимо, детям, действительно, было интересно, и они с таким восторгом расписывали друзьям, чем занимаются на новом предмете, что к ней в класс начали подтягиваться всё новые и новые заинтересованные лица.
Мари предложила студентам самим выдвигать темы для занятий, исходя из тех проблем, что их больше интересуют. Понятно, что конфликты с соседями — не самый детский вариант. А вот, к примеру, разборки со строгими родителями или ссоры с друзьями — самое то. Студенты настолько заинтересовались предложенной мисс Мари методикой «разбора полётов» по каждой из проблем, что некоторым темам пришлось посвятить не одно, а сразу два-три занятия.
С Лидией они совершенно сдружились. У девушек оказалось много общего, включая неудачные отношения за спиной. Только, в отличие от Мари, Лидия не стеснялась в разговорах с подругой перемывать косточки своему бывшему. У девушки оказалось довольно забавное чувство юмора, и подруги часто хохотали до слёз, смакуя подробности косяков неудавшегося жениха.
С Томом оказалось тоже очень легко общаться. Выяснилось, что «на большой земле» у него осталась девушка, с которой очень неудачно Том пытался построить отношения. Она, по словам Тома, была не очень заинтересована в нём, в то время, как молодой человек был влюблён по уши. Пришлось взять тайм-аут на время семестра, чтобы выработать стратегию покорения строптивой красавицы. И в этом сложном деле, как оказалось, Том очень надеялся на советы своей новой приятельницы.