Странники
Шрифт:
— Откровенно говоря, я плохо понимаю, в чём дело...
— В том, что мне ещё целый год учиться, а эта овца, из-за того что Михаила Илларионовича сместили, пролезла наверх. Она даже не может название программы запомнить, которую она якобы написала. Новый-то — как, чёрт возьми, его зовут?.. — за красивые глазки её протолкнул, что ли?
— Скорее, за красивые бёдра.
— Да, это ближе к истине... Ненавижу! — Катя стукнула кулачком по двери с номером «В314», рядом с которой в проводах под снятой плитой потолка, стоя на стремянках, возились двое оранжевых ремонтников. — Что там произошло?
—
— Как бы да, — Катя приложила ладонь к светлому прямоугольнику на стене. Ремонтник ковырнул что-то среди проводов, двери открылись.
— Проходи, разувайся.
В светлой прихожей с зелёными обоями висело узкое волнистое зеркало в рост человека. По мановению Катиной руки оно, вместе с частью стены, отъехало в сторону. В открывшемся шкафу висели две смены серебряной формы, розовый пушистый халат и чёрное кожаное пальто; внизу стояли две пары форменных сапог и пара розовых тапочек.
— Возьмёшь тапочки?
— Да нет, я лучше босиком похожу, я люблю.
— Ну ты и дикий...
— Что?
— Цивилизованный человек всегда должен ходить в обуви.
— Даже если не хочется?
— Цивилизованному человеку всегда должно хотеться ходить в обуви.
— Даже если мне захочется, я всё равно уступлю женщине, — заявил я, снял чистенькие чёрные носки и ощутил пол, прохладный, пластиковый, только казавшийся металлическим.
— Я — девушка, — сказала Катя.
— Хорошо, — сказал я. — Хоть что-то я выяснил. Девушка — значит не робот. А ты рада мне?
— Пока — не знаю. Но, признаюсь, это было бы увлекательно — пообщаться с пришельцем из прошлого, показать ему все штучки. Итак, смотри: это моя комната. Тот стол обеденный, а этот — компьютерный... Компьютер не включать. Диван — на нём можно отдохнуть, если захочется... Та-ак... Кресла... Вон там, в стене, — синтезатор, достаёшь в шкафу концентраты, в меню выбираешь, что хочешь на обед, и минут через пятнадцать получаешь.
— А я думал, синтезатор — это инструмент такой...
— Какой ещё инструмент?
— Музыкальный.
— Не знаю таких, — заявила Катя. — Пережиток прошлого, дикость, анахронизм. Вон та дверь — это ванная, та — туалет. Вопросы есть?
— А диван только один?
— А что?
— Ну-у-у... я, вообще-то, тебя стесняюсь.
— Кто ж спит на диване? Спят там. Вон те круги в стене — это постели. Нажимаешь на них — оттуда такая байда выезжает, в неё ложишься... я, в общем, потом покажу. — Катя плюхнулась в кожаное кресло, придвинула компьютерный стол, на котором лежал системный блок, наподобие «Стрелы М-8», виденной мною в заброшенном супермаркете. Катя положила ладонь в центр креста, отштампованного на верхней плоскости системного блока, и над столом возник мерцающий белый куб.
— Неполадок в физических устройствах не обнаружено. Ошибок в драйверах не обнаружено. Система готова. Подтвердите включение, — объявил голос, такой же, как в лифте. В руках Кати появилась лазерная указка, её лучом она посветила куда-то внутрь светящегося куба.
— Включение подтверждено. Выберете операционную систему для загрузки.
Катя стукнула кулаком по столу, ругнулась, с ненавистью посветила
— Дьявол, это дерьмо не удалилось!
Я встал за спину Кати, присмотрелся к надписям в глубине куба, — а именно на них она и направляла луч указки. Ничего не разобрать — лишь заболели глаза от мерцания.
— Внимание. Ошибка защиты. Код, — (механический голос сказал длинный номер), — возможен сбой при загрузке операционной системы. Включить программу проверки загрузочной дорожки и системного реестра?
Катя выбрала «да», встала из-за стола, достала сигарету, закурила от зажигалки, пламя которой походило на лазерный луч.
— Теперь оно полчаса грузиться будет, — произнесла она, открыла в самом неожиданном месте стены незаметную до этого дверь шкафа, достала два стаканчика, две тарелки, два свёртка и два флакончика. В свёртках оказались прямоугольные куски студенистого полупрозрачного вещества — их Катя уложила на тарелки, — а во флакончиках, опорожнённых в стаканы, была обычная вода, отправившаяся вместе с тарелками в синтезатор. — Чай, кофе будешь?
— Давай кофе. Если не жалко. А что с компьютером?
— У «юпи» опять глюки.
— У кого глюки?
— У операционной системы «Юпитер». Она в Совке сделана в шестидесятые годы, в начале конца уже. Последний писк человечества, так сказать. С тех пор только обновления на неё и делают, а новых версий — ни черта. Кому их разрабатывать сейчас? У меня, вот, вместе с «юпи» «Трио» стоит от «Майкрософт». На него наши недавно наклепали новую версию. Русифицировали, правда, через задницу, но это хотя бы не такое старьё. Для операционной системы сорок лет знаешь, как много...
— Знаю. В моё время был «Виндоус». Тоже от «Майкрософт».
— В твоё время были компьютеры? Ламповые, наверное?
Так мы с Катей и нашли общую тему. Она иронически улыбалась, когда я объяснял ей, как здорово иметь жёсткий диск объёмом сорок гигабайтов, и в ответ, чтобы доставить девушке приятное, делал удивлённое лицо, слыша от неё такие понятия, как «рэббит» (система беспроводной передачи данных между устройствами), «трёхмерный интерфейс», «ИИИ» (имитатор искусственного интеллекта), «фотонный кибермозг» и тому подобную воплощённую классику фантастики. Удивляться было нечему — я знал, что встречу в будущем. Катя была из моей эпохи и говорила на том же языке, что и я. Культурного барьера не было. Мы выпили по стаканчику быстро приготовившегося кофе; к этому времени завершилась проверка системного реестра, и чёрный компьютер загрузил «юпи». Серебряный крест, до этого лежавший на системном блоке, встал вертикально и превратился в знакомую уже тонкую серую панель, как в кабинете у Анжелы.
— Монитор на помойку просится уже, — пояснила Катя, — старьё — в трёхмерном режиме частота обновления шестьдесят герц, а в двухмерном — ништяк, триста шестьдесят. Не мерцает хотя бы.
Изображение из кубического стало плоским и спроецировалось на выдвинувшуюся панель монитора. Рабочий стол был белый, и на нём было всего несколько мелких чёрных надписей. Я не решился заглянуть за плечо хозяйки и прочитать их.
— Если хочешь, можешь сходить в ванную помыться, пока еда синтезируется, — предложила Катя.