Странники в ночи
Шрифт:
— Kate is a bitch [20] .
Я попытался привести мысли в порядок. Я видел Кейт Маколифф: такая была способна на все. Надо устроить так, чтобы она не смогла добраться до Тины. Уехать из Рима на несколько дней — и о нас забудут.
— Мы уезжаем, — сказал я Тине. — Собери вещи, сядем в машину и покатим на юг. Когда сестре надоест тебя искать, она успокоится и вернется в Нью-Йорк.
Растрепанная и всклокоченная Тина одарила меня лучезарной улыбкой.
20
Кейт — сука (англ.).
—
— Нет, Джек, я не могу вот так сразу уехать.
У Тины здесь была только та одежда, в которой она пришла вчера, — белые брюки, блузка без рукавов, босоножки и сумочка.
— Мы все купим по дороге.
Тина ласково, заискивающе посмотрела на меня.
— Мне нужна не только одежда, — сказала она шепотом.
И поднесла указательный палец к правой ноздре.
— Нет! — крикнул я. — Тебе не понадобится эта дрянь.
— Понадобится! — истошно завопила она. — Мне нужен запас на неделю. Иначе я не поеду.
Лицо у нее было мокрое от слез, но полное решимости. Непреклонной решимости.
— Ты достанешь это в Неаполе, — устало сказал я.
— Нет, в Неаполе я никого не знаю. Мне нужно запастись до отъезда. Проводи меня домой, Джек, я буду собираться, а ты пойдешь куда я скажу и принесешь то, что надо.
— Тина, ты сошла с ума.
Я быстро уложил чемодан. Через пять минут высадил Тину у ее подъезда — она помахала мне рукой — и поехал дальше. В корпункте я оставил распоряжения помощнику-итальянцу и позвонил в Париж, чтобы уладить одно неотложное дело. Это заняло больше времени, чем я рассчитывал. Пришлось еще зайти в банк за деньгами. А потом я опять сел в машину и направился на противоположный берег Тибра.
Я припарковал машину на виа Сан Козимато и пошел по адресу, который мне указала Тина. Деревянная лестница пахла плесенью. Поднявшись на четвертый этаж, я стал звонить в дверь, но никто не открывал. Через несколько минут я ушел ни с чем, вне себя от ярости. Очевидно, наркодилер куда-то отлучился. Я выпил стаканчик в баре на виа Лунгаретта, стараясь разобраться во всей этой путанице. Сестры Маколифф. Отец у них умер, мать — женщина властная. Вероятно, большое состояние. Кристина сбежала из дому, она runaway. Как она жила с марта прошлого года по апрель нынешнего? Сентябрьское солнце нагревало фасады домов, будило мечты о пенном прибое Тирренского моря. Рубашка на мне промокла от пота.
Я вернулся на виа Сан Козимато, вошел в обшарпанный, провонявший мочой подъезд, поднялся по лестнице с заплесневелыми ступеньками. Поставщика опять не оказалось дома. Сжав кулаки, я спустился вниз. Я знал, что Тина не уедет, если не получит своего зелья.
Я несколько раз обошел кругом церковь Санта Мария ин Трастевере. На фронтоне выстроились мудрые и неразумные девы со светильниками в руках: мне показалось, что они смотрят на меня с издевкой. Мимо проходили уличные торговцы, толкая перед собой тележки, полные спелых фруктов. Когда я снова подошел к дому на улице Сан Козимато, перед подъездом стояла «веспа».
На сей раз дверь квартиры на четвертом этаже приоткрылась. Парень смерил меня настороженным взглядом, потом все-таки впустил. Он был лет двадцати, хулиганского вида, лицо узкое, точно лезвие ножа, мощные мускулы, выпирающие из-под кожаной куртки.
— Ты приятель Клеа? — осведомился он.
Тина предупреждала меня, что он знает ее под этим именем.
— Да.
—
Я выложил деньги на стол. Он пересчитал их, потом подошел к камину с колпаком, отодвинул кирпич, запустил руку в тайник и вытащил оттуда два пакетика из коричневой бумаги. Я машинально оглядывал комнату. Случайная мебель, кипы комиксов и пластинок на сорок пять оборотов. На стенах — прикрепленные кнопками фотографии голых девиц и американских певцов. Среди них и хорошо знакомое мне лицо. Две фотографии Тины во весь рост, вырванные из модных журналов.
На все эти дела ушло больше трех часов. Наконец я припарковал машину на углу виа Коронари. Поднялся на третий этаж, постучал в дверь Тины. Тишина. Постучал еще раз. Нет ответа. Я повернул ручку — и дверь открылась. Я сразу понял, что произошло нечто ужасное. Стенной шкаф был открыт, платья разбросаны по полу. На секунду меня охватила паника. Я стал искать какой-нибудь знак, записку. Ничего. Я выскочил из квартиры, хлопнув дверью, и понесся вниз по лестнице.
Когда я проходил мимо окошка привратницы, меня окликнул чей-то голос: «Синьор, синьор!»
Привратница была добродушная особа, Тина всегда хвалила ее за терпение. Сейчас она явно была потрясена. Начала что-то объяснять, но так сбивчиво, что пришлось несколько раз переспрашивать. Два часа назад к дому подъехали «скорая помощь» и машина карабинеров. Оттуда вышли какие-то люди. Они поднялись наверх и спустились минут через двадцать. Тину вели два санитара: казалось, она с трудом держится на ногах. Там была еще молодая женщина — привратница не разглядела ее лица — и несколько карабинеров. Тину посадили в машину «скорой помощи». Привратница расслышала слово «аэропорт».
Я приехал в Чампино через сорок пять минут. Самолет авиакомпании «Трансуорлд Эйрлайнз» только что вылетел в Нью-Йорк.
Моя следующая встреча с Тиной произошла лишь в декабре 1966 года.
Отрывок из беседы Федерико Феллини с Паоло Чекко (1986 год)
П. Ч. — Ты знал Тину Уайт?
Ф. Ф. — Сказать, что я ее знал, — это было бы преувеличением. Но я отлично помню эту девушку. Ее трудно было не заметить. Я даже могу рассказать тебе, как я ее увидел в первый раз. Это было при весьма памятных для меня обстоятельствах — мы тогда начали съемки «Сладкой жизни».
— Значит, это было в 1959 году.
— Да, в марте, на «Чинечитта», на площадке номер четырнадцать. Первой мы должны были снимать сцену, в которой Анита Экберг, одетая монахиней, поднимается по лестнице на купол собора Святого Петра. Как ты понимаешь, о том, чтобы снимать в соборе, не могло быть и речи. Но Герарди был поистине гениальным декоратором. Он построил на площадке копию лестницы. В то время Анита Экберг вместе с Энтони Стилом жила в «Отель де ла Виль» и желала ездить на «Чинечитта» исключительно на своем «мерседесе-300», причем сама садилась за руль. Представь, какие рожи корчили продюсеры и страховщики! Короче, в тот день Анита прибыла вовремя. Все на площадке нервничали, а люди из «Риццоли» и «Видеса» — особенно, поскольку бюджет у фильма был немаленький… В этом эпизоде участвовал Марчелло, он был как на иголках, но внешне сохранял спокойствие. Он часто подшучивал над Экберг, говорил, что она похожа на солдата вермахта. Ну вот, сняли мы один дубль, потом другой, сделали перерыв, и вдруг я заметил в углу этот белокурый призрак. Освещение на площадке было выключено, но от этой девушки словно исходило сияние. Как от светлячка.