Странники между мирами
Шрифт:
— Двадцать пять золотых монет.
Макушка скрылась, сменившись мятым лицом с заплывшими глазами.
— Сколько? — спросило лицо.
— Двадцать пять золотых монет.
— Я тебя убью и заберу монеты, — решило лицо.
— Не получится, — сообщил Ренье. — Монеты у меня в другом месте.
— Без денег разговора вообще не будет.
— Не обману! — сказал Ренье.
Цирюльник глубоко вздохнул и снова спрятал лицо в коленях.
— Что тебе надо, а?
— Проколоть ухо.
— Повтори.
— Я хочу проколоть ухо. И мне нужна серьга. Прямо сейчас.
Цирюльник встал.
— Кто твой отец?
— Увы, это осталось
— Богат?
— Служит при дворе.
— Это еще ничего не доказывает, — опять вздохнул цирюльник.
— Послушай, любезный, ты ведь уже проснулся — за чем теперь остановка?
— Ты заплатишь?
— Да.
— И твой дядя не придет сюда с бандой своих лакеев, чтобы избить меня за членовредительство?
— Полагаю, нет. А что, предстоит членовредительство? — вдруг обеспокоился Ренье.
Цирюльник зловеще улыбнулся.
— Не сомневайся, голубчик... Для начала подай-ка мне вон тот металлический стержень. Пойдем, раскалим его на огне...
Ренье устроился в кресле, впился пальцами в подлокотники. Цирюльник суетился рядом, горбясь и гоняя по стенам жуткие тени. В последний миг Ренье спросил:
— А серьги у тебя есть?
— У жены, — сказал цирюльник.
— Как это она не проснулась?
— Она глухая, — объяснил он. — Иначе не смогла бы со мной жить. Я ведь здесь и зубы рву.
КОРОЛЕВСТВО:
ВТОРОЕ ЯВЛЕНИЕ ЭЛЬФИЙСКОЙ КРОВИ
Королевство объединилось и сделалось сильным государством благодаря заботам Изиохонского властителя — Мэлгвина; но первым королем бароны провозгласили не самого Мэлгвина, но его младшего брата, Гиона. Красавца Гиона, который только тем и занимался, что бродил по лесам, пил вино с простолюдинами, ездил верхом, отпускал в небо птиц — да еще сумел заполучить в жены Ринхвивар, которая принесла в приданое кровь Эльсион Лакар и вместе с нею изобилие плодов земных.
Мэлгвин вел войны и переговоры; Мэлгвин заключал союзы и подписывал соглашения, а плоды его трудов достались Гиону. И даже когда Мэлгвин объявил о том, что добровольно отказывается от короны в пользу младшего брата, почти никто не задумался о жертве, которую тот принес. Кому дело до Мэлгвина, некрасивого, усталого, не умеющего любезничать, когда имеется младший — всеми любимый, не запятнавший себя ни развязыванием войн, ни суровостью при заключении мира?
Лишь несколько баронов поддержали Мэлгвина. Пока Гион показывал Королевству свою прекрасную беременную жену, сосуд драгоценной крови, пока наслаждался общими восторгами, Мэлгвин удалился на север.
Формально владения Мэлгвина входили в состав Королевства, и старший брат принимал их как ленное владении из рук старшего: исполненная назидания картина!
Лишь ясный, незамутненный слезой умиления взор мог тогда разглядеть во всем происходящем самое существе иное. На самом деле герцогство Вейенто никогда не подчинялось законам Королевства. Во всяком случае, главному его закону: оно не подпало под обаяние эльфийской крови. Издавна, со времен Мэлгвина, повелось так, что северными землями всегда управляли трезвые, умные, расчетливые люди. Они умели выжидать — это было главнейшим их преимуществом перед нетерпеливыми южанами. Они умели делать своими союзниками время и собственные обиды. Веселому произволу юга — произволу, где милость не по заслугам встречалась куда чаще, чем самочинные расправы
Ибо законы Мэлгвина, по которым жило герцогство Вейенто, были не только точны и неизменны, они были воистину справедливы. За равный проступок человек большого достатка и бедняк карались разными штрафами: богатый платил больше. Имущественный ценз устанавливался для пяти различных разрядов; горе преступнику, который только что перешагнул черту очередного ценза — будь его достаток хоть на медяк выше планки, штраф будет наложен высокий, в точном соответствии с законом.
Помилований это законодательство не предусматривало.
Герцогство Вейенто объединило владения Мэлгвина и еще шестерых союзных ему баронов, которые добровольно подчинились старшему брату и не признали младшего в качестве своего верховного властителя.
Недальновидные южане не понимали, что северная земля богаче их любезных тучных пастбищ: здесь, в герцогстве, главным достоянием были рудоносные горы. Самоцветы, медь, немного золота, но главное — железо.
Городов в этих краях почти не строили — к отрогам гор жались только небольшие поселки горняков. Убогость здешней жизни поразила даже молодого герцога, который, казалось бы, на все насмотрелся и ко всему привык. Медленно проезжал он по разбитым дорогам области, которую решил взять себе в удел, и повсюду его встречало одно и то же: кривобокие домишки и кривобокие люди; и те и другие — неопределенного возраста, преждевременно состарившиеся от трудных условий. В воздухе висела гарь, и от нее не было избавления — уже к концу первого дня объезда владений новый герцог ощутил, как она скрипит у него на зубах.
Кочевники пустыни были близки к этим землям; время от времени их. летучие отряды появлялись здесь и производили опустошения — впрочем, разбойники были не страшнее пожаров или обвалов, которые то и дело происходили в шахтах.
Здесь люди привыкли не к страху, а к безнадежности.
Когда Мэлгвин объявил их землю своей собственностью, жители не удивились, не обрадовались и не попытались отстаивать свою независимость: они не верили в возможность перемен, ни к лучшему, ни к худшему. Веками они ковырялись в этой земле, выбирали лежащее на поверхности, ковали, как умели, плуги и прочие орудия и продавали их на юге в обмен на хлеб и мясо. Некоторые предпочитали торговать с кочевниками, но те покупали лишь наконечники для стрел и мечи, а оружие у здешних горняков получалось не слишком хорошее.
Мэлгвин был хоть и молод, но выглядел намного старше своих лет. Годы, проведенные в заботах, подточили его, вокруг глаз лежали темные круги, и морщины уже добежали по лицу; рот изогнулся, опустив углы книзу, и «тонул между двумя резкими, властными складками. Герцог был болен. Эта болезнь не отпускала его потом до самой смерти: лихорадка, которая то возвращалась и грызла своими тупыми зубами тело жертвы, то отступала в сторону, как бы желая полюбоваться на сотворенное ею. У Мэлгвина была худая рана, дурно залеченная, запущенная за нехваткой времени. Может быть, эльфийская кровь помогла бы ему избавиться от болезни, но никогда За ВСЮ свою недолгую жизнь герцог Мэлгвин не осквернял себя общением с Эльсион Лакар.