Странник
Шрифт:
Сэлли и Джейк прищурили глаза и отступили перед сильным потоком воздуха от больших лопастей, которые трепали их одежду и развевали во все стороны пламя сухого топлива, зажженного в миске, как сигнал SOS.
Снаружи царил мрак, однако воздух был бодрящим, а золотисто-фиолетовые лучи восходящего Странника с мордой динозавра на диске мигали на черных волнах, которые почти достигали террасы, иногда даже заливая ее, несмотря на то, что порывы ветра от вращающихся винтов отталкивали их в противоположную сторону.
Большой вертолет заслонял серое
Из вертолета спустили белую веревочную лестницу и зычный голос крикнул:
— Я могу забрать только одного человека!
Джейк схватился за лестницу одной рукой, другую протянул Сэлли, но, когда девушка сделала шаг вперед, то нечаянно перевернула стоящую перед ней миску, в которой был разожжен огонь — горячее топливо зашипело, столкнувшись с водой и полыхнуло большим ослепляющим огнем, который вынудил Сэлли отступить. Огонь сразу погас, но лестница уже тянула Джейка вверх. Он обернулся и двумя руками схватился за самую широкую ступеньку. Его ноги прикоснулись к террасе. В следующий миг он отпустил лестницу и упал рядом с перилами, у которых клубились небольшие волны.
Вертолет резко снизился. Волны убегали от лопастей, которые почти касались воды. Лестница упала с вертолета и теперь плавала на воде, словно скелет огромной многоножки.
Вертолет поднялся вверх и, не медля, улетел на север.
Джейк с трудом встал и посмотрел на исчезающий вдали огонек. Сэлли стояла возле него.
— Почему ты прыгнул, Джейк?
— Я боялся, что поломаю ноги о перила, — сказал он. — Это было сильнее меня.
Девушка прижалась к нему.
38
Когда «корвет» медленно съезжал с горы, приближаясь к прибрежному шоссе, изумрудное солнце, заходящее за горизонт, светило еще довольно ярко, чтобы можно было видеть пляж — как старый, так и новый, — который тянулся, пожалуй, километра на два, до спокойного моря. Хантер показал на море и улыбнулся. Ему захотелось обернуться к Хиксону и закричать во все горло: «А, что я говорил! Я оказался прав, что будет большой отлив! Ты только посмотри!»
— Смотри, мамочка! — произнесла Анна, невольно обрывая мысли Хантера. — На дороге растет виноград.
Хантер понимал, что этого не может быть, наверняка, это какая-то ветка, занесенная на дорогу вчерашним вихрем. Когда они проехали горы и начали движение по прибрежному шоссе, машину сразу же стало вести в сторону. Однако, Хантер сумел справиться с этим и слегка притормозил. Он сделал это почти инстинктивно, потому что, также, как и все остальные, онемев смотрел на то, что предстало перед его глазами. Куда ни кинь взгляд, повсюду расстилалось морское дно. Большой отлив обнажил землю, покрытую водорослями и кучами сдохшей рыбы. Вечер был безветренным и если бы не звук двух работающих автомашин, вокруг царила бы идеальная тишина.
— Я не помню этого разбитого домика, — в раздумье произнесла Рама Джоан, указывая на останки пляжного
— А я не помню этого старого судна, — усмехнулся Хантер, показывая на поле.
— Посмотрите! Чайки что-то клюют вон там, на холме! — закричала Анна. — О, их так много!
Хантера охватил ужас — окружающий пейзаж постепенно обещал превратиться в кошмар. Его разум отказывался подчиниться, словно не хотел принимать к сведению столь очевидного факта. Позади Хиксон нажимал на клаксон. Неужели этот глупец хочет его обогнать?
Раз, два, три, четыре… четыре? Четыре сигнала что-то означают, но что? — Хантер никак не мог вспомнить…
Марго тронула его за плечо и крикнула, чтобы он остановился.
Хантер пришел в себя и очень осторожно нажал на тормоз.
Сначала автомобиль почти совсем не замедлил ход, потом, закружился вокруг своей оси, несмотря на то, что Хантер продолжал удерживать руль, и остановился. Остановился, поскольку колеса нагребли перед собой кучи ила, который покрывал шоссе гладким слоем, толщиной в три или даже больше сантиметров.
У Хантера теперь перед глазами была дорога, по которой они только что проехали, просто потому, что автомобиль повернулся на сто восемьдесят градусов. В двадцати метрах перед собой он увидел фургончик, зеленый в свете последних лучей солнца. Вцепившиеся в руль руки тряслись, сердце билось, словно молот.
Наконец, Рама Джоан облекла в слова ужасающий в своей очевидности факт:
— Пожалуй, нам надо торопиться…
Хантер, казалось, ничего не слышал, он внезапно осознал, что через несколько часов начнется новый прилив, возможно даже больший, чем этот. А был он, по всей видимости, ужасным, если смог добраться до первой гряды холмов, высотой в несколько десятков метров.
Хиксон, Доддси, Войтович и Макхит вышли из фургончика и направились к нему. Они шли очень странно, на негнущихся ногах, расставив руки в стороны. Хиксон и Доддси остановились рядом с ним, остальные прошли немного дальше.
— Это… — начал Коротышка, глядя на море, но у него явно не хватало слов, чтобы выразить все, что он сейчас переживал.
Исчез последний краешек зеленого солнца, но небо оставалось зеленым — на западе светлое, словно прозрачная волна, на востоке темное, словно лес.
Хантер лихорадочно обдумывал дальнейший план действий. Войтович и Макхит вернулись. Брюки у Гарри были мокрыми, а на сапогах — большие куски грязи.
— Там мы не сможем проехать, — заявил он весело. — Слой ила становится толще.
Войтович энергично кивнул.
— Гарри ходил значительно дальше, — сказал он. — И только посмотрите на него.
— Это все вода вынесла только за время трех приливов, — сказал Коротышка и недоверчиво покачал головой. — Невероятно!
— Похоже, что у нас нет выбора, — заявил Хантер. — Мы должны вернуться и ехать по той дороге, на которой была табличка «В Ванденберг». Ты был прав, — добавил он, взглянув на Хиксона.