Странница
Шрифт:
Лена вдруг поняла, что она – верит.Что она действительно проклянет этот благополучный мир без людей, и постепенно он опустеет, станет стерильным и, возможно, никогда больше в нем не появится никакой разумной жизни. Но убить Маркуса она не позволит. Пусть и такой ценой. Мир – это прекрасно, это замечательно, но какое ей дело до мира эльфов, если они собираются сломать ее собственный маленький мир, лишив ее лучшего друга, какой у нее когда-то был?
Она так и стояла на коленях возле Маркуса, держа его руку,
– Ты не сможешь проклясть целый мир из-за одного человечка, Делен. Не сможешь, потому что ты Светлая.
– Ты так уверен?
– Уверен, – вовсе не уверенно кивнул эльф. – Меня проклясть ты сможешь…
– И всю твою кровь, – согласилась Лена, – родителей, сестер, детей. Легко. Если ты сделаешь еще один шаг – так и будет. Готов рискнуть?
По старой, уже забытой привычке, она поднесла левую руку горлу: всегда, волнуясь, она так делала. Волнения, правда, особого не было, но рука сама потянулась к шее – и нащупала цепочку. Лена стиснула каплю застывшей магмы. Эльф улыбнулся и сделал шаг:
– Я одинок, Светлая.
Что-то прорвалось. Может, проклятие, может, отчаяние или гнев. Эльф отшатнулся, словно испугавшись ее, а рядом замерцала слепящая полоса, раздвинулась, и в проход прыгнул Милит. По-солдатски быстро оценив обстановку, он как-то странно тряхнул кистями рук, словно сбрасывая с них воду, тихо что-то проговорил – и эльфы отступили на шаг.
– Я держу их, Владыка, – бросил он назад, и Лиасс шагнул меж светящимися линиями. Несколько секунд он смотрел на эльфов, обычно бесстрастное лицо меняло выражения слишком быстро, чтобы Лена могла понять, что это означает. Потом он наклонился к ней, взял под руку, поднял, отрывая от руки Маркуса.
– Идем, Аиллена, – мягко сказал он. – Пора возвращаться. Полукровка, иди сюда и бери Проводника.
– И дергаться не надо, – сладко улыбнулся Милит, – ты узнал заклинание. Рискнешь? Топай сюда, полукровка, не жди.
– Владыка? – забормотали эльфы. – Аиллена?
Лиасс слегка кивнул, не сводя с них меняющегося взгляда, а как выглядит она сама, Лена не знала. Знала одно: шаг – и сила ее проклятия вырвется наружу. Верила в существование этой силы. Шут поднял Маркуса, взвалил на плечо, умудрившись подхватить и меч, и первым шагнул в проход, за ним отступил Лиасс, продолжая обнимать Лену за плечи, прыгнул Гару, ничуть не испугавшийся прохода. Милит выкрикнул что-то жутковатым голосом и сиганул следом, там рвануло не хуже атомной бомбы, и взрывной волной его швырнуло на несколько шагов вперед, он упал и проехался носом по впечатляющей весенней грязи – и тут проход захлопнулся с треском и искрами.
– У тебя с головой все в порядке, Милит? – обыденно осведомился Лиасс. Милит перевернулся на спину и скривился.
– Уффф! Не меньше трех ребер… Владыка, а тебе хотелось, чтобы они могли проследить, откуда был открыт проход? Ты, может, и знаешь другой способ стереть все следы,
Лена поняла, что ее держат не ноги, а Лиасс. Она прижалась щекой к мягкому синему сукну и чуть не разревелась в голос. Во избежание грядущей катастрофы Лиасс так тряханул ее, что Милит сочувственно сморщился.
– Все уже позади, милая, – совсем уж ласково произнес Лиасс. – Ты уже дома. Ты в Сайбии. Успокойся. Сейчас я немного передохну и открою проход в Тауларм… Милит, ты долго будешь валяться в грязи?
– Долго, Владыка, – пообещал Милит. – Пока искры из глаз лететь не перестанут. Я перестарался немножко… Отвык от боевой магии.
Лиасс одним движением высушил землю и сделал знак шуту. Тот опустил Маркуса и перетащил под мышки преувеличенно жалобно стенающего Милита. Владыка сел сам и усадил Лену. Ее трясло.
– А что вы оба делали здесь? – удивился вдруг шут. – Почему вы не в Тауларме? Что-то произошло?
– Охотились мы, – кряхтя и охая, сказал Милит. – Отдыхали, когда Светлая позвала Владыку… Тут где-то мой лук должен валяться… Не ищи, пусть валяется… Неважно… Что там с Проводником? Он жив?
– Жив, – кивнул Лиасс, – и, похоже, исцелен. С тобой что, полукровка?
– Пошел за помощью, – неохотно сказал шут, – напоролся на этих…
– Решил убежать от всадников? – хмыкнул Милит. Шут пожал плечами.
– Увести всадников? – уточнил Лиасс. – Неглупо.
– Все равно ж догнали и наподдавали, – сокрушенно произнес шут. – Эльфы, может, не убивают друг друга, Владыка, но ты уж прости, я не эльф.
– Ты кого-то убил? – равнодушно спросил Лиасс.
– Постарался бы.
– А ведь твой враг из этого мира, Лиасс, – вдруг тоненько, словно в компенсацию к недавнему почти басу, сказала Лена. Уверенность возникла. Лиасс кивнул.
– Похоже.
– И он хочет, чтобы в Сайбии началась война с эльфами.
– А я мешаю, – согласился Лиасс.
– И значит, Милит зря устраивал там взрывы.
– Не зря, – усмехнулся Лиасс. – Не торопись с выводами, Аиллена. Вспомни: они были поражены, услышав, как обращается ко мне Милит и как я обращаюсь к тебе. А наш враг прекрасно знает, что я Владыка, а ты Дарующая жизнь. Эльфы свободны и разрозненны. Это личное.
– Сколько ж своих ты поубивал этим взрывом, Милит? – спросил шут. Эльф обиделся:
– Я, что, больной? Нисколько. Так, синяками отделались… может, пара-тройка переломов.
– А чем ты их держал? Мне показалось, они были всерьез испуганы?
– Ага, – захохотал и тут же скривился, хватаясь за грудь, Милит. – И ты б боялся. И даже Владыка… Есть одно такое заклинание… старое и забытое. Зато мгновенно лишающее мужской силы на срок, долгий даже для эльфа.
Шут не выдержал и засмеялся. Улыбался и Лиасс, но глаза у него были грустные. Целый мир эльфов. Мир, где нет людей, нет войн и нет казней. Эльфийский рай.
– Ты можешь увести туда своих. Они примут.