Странница
Шрифт:
Он исчез, как и не было. Шут смотрел под ноги и кривил губы, наверное, все-таки заболела голова. Милит безмятежно озирал окрестности, а Гарвин беспокойно оглядывался, не особенно понимая, что именно его тревожит. Он слышал отзвуки разговора, сообразила Лена. Если он учил Балинта проникать в сознание других, то ведь и сам умеет. Может, потренироваться с Гарвином? Может, он ее услышит?
Огненный смерч – вот то, что надо. От огненного смерча им никогда не убежать – медлительны, неповоротливы. С детьми воевать они шустрые, а вот с магами – не очень. Поэтому надо дать уйти детям и всем, кто может уйти, всем, кто остался еще в многострадальном городе. Эх, Вика, даже попрощаться с тобой не получилось. Ничего, ты поймешь,
Простите, друзья, мне нужна ваша сила. Все равно мы уже умерли, нам терять нечего, так что я забираю у вас ваши жизни, пусть лучше я погашу ваши искры, чем люди вспорют вам животы на потеху толпе. Только потому, что я самый сильный из вас. Я не для себя беру, для ваших близких. Был бы кто другой сильнее меня, я отдал бы свою искру. Но забираю ваши. Зато этот огненный смерч они будут помнить, пока еще существуют. Это ненадолго, конечно, потому что Трехмирье проклято, и эту суку, которая довела мой мир до такой крови, я еще найду и поквитаюсь. Любой ценой. Прощайте.
Дай мне силу огня, солнце…
Лена прикоснулась к руке Гарвина и тихонько спросила:
– Если просить силу солнца, огненный смерч получается сильнее?
Он кивнул.
– Намного сильнее. Насколько хватает глаз – стена огня.
– А мага выжигает?
– Мага выжи… Погоди, откуда ты знаешь? Откуда ты знаешь о силе солнца? Аиллена, ты… Ты…
– Они все погибли, да? Потому что ты забрал их жизненную силу?
– Они все погибли, потому что люди окружили нас, и если бы они прорвались, погибли бы еще тысячи.
– Разве я осуждаю?
– Конечно. Инстинктивно, но осуждаешь.
– А сознательно – нет.
– Никто бы из нас не выжил, Аиллена. И я не должен был.
Почему я еще жив? Они уже прошли – ни у кого нет ни оружия, ни ценностей… Не могут не обобрать мертвеца, стервятники. Почему не добили? Почему не уволокли на эшафот? Приняли за мертвого? Странно. Их маги обучены отличать живого эльфа от мертвого.
Ох, и не знал, что боль может быть такой сильной… Что там такое? О, Вика, ведь это ты спасла меня… твой медальон. Вика, ты меня слышишь? Вика… Неужели… Не успела. Прости. Я не смог. Они заплатят. Они очень дорого заплатят. И пусть у меня нет больше магии, она БУДЕТ. Я возьму ее у людей.
Гарвин кивнул, не глядя на Лену.
– Арбалетный болт застрял в медальоне с портретом Вики. Крови было достаточно, чтобы счесть меня мертвым. Если маг выжег себя, он все равно что умер, Аиллена. Искры нет. Потому меня и бросили на поле. Рана была неглубокая, а больно было…
– Боль Вики?
– Нет. Она уже умерла к тому времени. Это была боль дочери.
– Зачем ты меня впустил?
– Я не могу впустить того, кто не способен войти, – усмехнулся Гарвин. – И не могу не впустить того, кто способен. Я ждал этого после того, как ты проникла в память Милита. Может, потому и заметил… У тебя удивительно легкое касание. Знаешь, я бы посоветовал тебе не делать этого больше, не потому что у меня какие-то особенные секреты. Просто если ты поймешь, как я возвращал магию и что при этом чувствовал… в общем, это тебе не понравится.
– Ты был так спокоен…
– Когда теряешь магию, сил на чувства не остается. Я знаю, что ты хочешь спросить. Я чувствовал Вику, как ты чувствуешь полукровку. И она меня тоже – иногда. Она была очень плохим магом. Почти никаким. Так, по мелочи. Вот скажи, разве способен человек любить столетиями?
– Не знаю. Что жить столетиями не способен, знаю. Но ведь Маркус…
– Маркус помнит свою Эвиану, это верно… Впрочем, может, и способен. Только вряд ли. Эльфы, если женятся, редко расстаются, разве если детей нет. Мы однолюбы.
Шут положил руку ей на плечо.
– Лена, отвлекись, мы подходим к деревне.
Лена и не заметила, как потерла кольцо, чтобы их разговора с Гарвином не слышали. С ума сойти можно. Поболтала с драконом, сходила в чужое сознание – и опять в сознание эльфа, считающего себя мертвым. Только не юмориста, как Милит. Мысль с эшафота о бабе, которой не хватает мужика, помнилась.
Солнце висело низко,
Они сами натаскали воды, сами нагрели ее в здоровенном котле, разве что чуточку ускорив процесс, наспех помылись в предназначенном для этого помещении, холодном и продуваемом всеми ветрами и сквозняками, но Лена все равно вымыла голову и сушилась у очага в ожидании, пока придут мужчины. Хозяин, признав в ней Светлую, оттаял, и хотя особенного восторга не выказывал, но на вопросы отвечал.
Здесь восстали эльфы, и восстание постигла участь подавляющего большинства подобных событий в истории: его потопили в крови. После массовых казней эльфы признали поражение, смирились с ситуацией. Их помиловали, но лишили почти всех прав. Им запрещено было носить оружие, запрещено появляться в городах группами больше трех, включая женщин и подростков, запрещено было вообще уходить из своего поселения без особого письменного разрешения от людей: ну да, во всех поселениях эльфов теперь командуют люди, и люди решают, как им жить, люди выдают разрешения на свадьбы, стражники имеют право арестовать любого эльфа для выяснения его личности, а это может занять даже не месяц… Нет, Светлая-то может быть спокойна, раз это ее эльфы, но вот оружия им и правда носить не стоит, пусть лучше люди до зубов вооружатся, а эльфы прикинутся ягнятами и ни в коем случае не нагличают, потому что человека, убившего эльфа за косой взгляд, ни за что не накажут, разве что оштрафуют в пользу казны…
Люди? а люди-то что? можно подумать, так уж сильно от эльфов отличаются, разве что толстопузые бывают да лысые… Всегда ведь в мире жили, даже в дружбе, и (вороватый взгляд по сторонам) люди бы тоже восстали на их месте, если уж честно, ну кому ж понравится, что чужие хозяйничают в твоем доме, а? Ну, стражники! подумаешь, стражники… Разве они люди? сволочи они, а не люди, да простит Светлая за ругань. Из-за чего восстали? Ну, Светлая, ежели ты, скажем, выйти замуж хочешь, то тебе человек разрешить должен, да ладно бы это, а то ведь чего удумали: наместник, на чьей земле эльфы живут, имеет право первой брачной ночи… Дескать, эльфы все равно развратники, чего им… Да и вообще… Скверные дела в королевстве, Светлая. Ссорят нас с эльфами, а зачем, кому это надо и вовсе непонятно, может, Светлая что поймет…
В его интонации, когда он говорил насчет понимания, было усталое осознание того, что даже самая понятливая Светлая ничего не сделает и ничего не изменит. Встречал раньше Странниц? Ну так старый человек, знамо дело, встречал, два раза встречал, однажды вот в этом самом кресле сидела, хорошая женщина, если так позволительно о Светлых высказываться. Лет тридцать назад… нет, что там, больше сорока, как раз средний сын народился, а ему в прошлом году в аккурат сорок и стукнуло. Тогда как было? А тогда нормально было еще, ну, ограничивали эльфов, магией пользоваться запрещали – от страха, понятно, повывели у них, почитай, всех сильных магов, да только все равно только при новом короле бардак и безобра… В общем, вот такое вот началось при новом короле, он отчего-то зуб на эльфов имеет большой, должно быть, обидели когда… А эльфы – они что, зазнайки, это понятно, так ведь не на пустом месте зазнаются-то. Они ведь как вещи всякие делают – чтоб на всю жизнь хватило, а жизнь у них долгая. Да Светлая и сама знает, чай, обувка-то на ней эльфийской работы. Удобно да красиво. А застежка у плаща – ну чисто живая ветка, тоже ведь эльфы сделали? Умеют они красоту делать, что ни говори. Может, потому что сами красивые? Хотя захаживал раньше менестрель один, человек, да уродливый до невозможности, кривой да горбатый, но голос, Светлая, – ну чисто небесные звуки. Не тело ж должно быть красивым, а душа…