Странница
Шрифт:
Если это называется мягкой посадкой… Лену так подбросило и снова опустило на железную спину, что снова из глаз полетели искры. Ор стоял – жуть. И стих. Мур повернул голову и доверительно шепнул:
– Я ж говорил – может. Ну, слезай. Можешь просто съехать по крылу… О, вон спаситель бежит, забыв, что драконов надо бояться.
Он вытянул и опустил крыло, и Лена действительно съехала вниз, как по спасательному надувному трапу, а внизу ее принял шут, схватил в охапку и замер, уткнувшись лицом в ее волосы. В то, что было ее волосами до драки
– Люди и эльфы, эта женщина находится под защитой золотого дракона ар-Мура. Она просила меня больше так жестоко не наказывать людей за уничтожение яиц драконов. Но не наказывать совсем я не могу. Слушайте меня внимательно, люди, и расскажите всем. Я буду сжигать дома и посевы, если пострадает яйцо. Но людям дам возможность уйти. Благодарите за это Аиллену Светлую.
– Они разумны! – выдохнул кто-то неподалеку. Кажется, это был Верховный охранитель. Мур повернул голову на его голос.
– Гораздо разумнее людей. Мы не убиваем просто так. Но убийства наших детей не прощаем.
– Я… Я обещаю, что… что буду преследовать по закону тех, кто охотится за драконьими яйцами, – не очень твердо пообещал Родаг. – Я… мы не знали.
– Потому людей жечь и не буду, хотя незнание закона не освобождает от ответственности, – снисходительно пояснил Мур, подумал и добавил: – Пока не буду. Если не поймаю на месте.
– Благодарю тебя за спасение Аиллены Светлой, ар-Мур, – звучно произнес Лиасс.
– Принимаю твою благодарность, Владыка эльфов, – церемонно ответил дракон.
Аиллена, может продемонстрировать им пару спецэффектов?
Я тебе продемонстрирую…
Уже растаяла… Хи-хи. Полукровка, ты бы хоть на ее лицо посмотрел, прежде чем так страстно обнимать. Бока еще хуже.
Шут отстранил Лену. На его лице нарисовался явный ужас, да и остальные рассмотрели. Толпа загудела.
– Кто это был, ар-Мур? – спросил Родаг. Королю положено подавать пример подданным, вот он и был самым мужественным, хотя наверняка умирал от страха.
– Эльф. – Дракон выдержал паузу, дождался, пока люди не начали кидать на эльфов неприятные взгляды, и продолжил: – Пришлый. Не из твоего мира, король. Увижу его еще раз – поджарю. Возражения есть?
Возражений не было. Мур огляделся, порассматривал город, эльфов, людей, догадливо кивнул королеве и сообщил:
– Светлую обидите – мало не покажется. Обещаю. До встречи, Аиллена.
Он повернулся задом, разбежался, взлетел и по спирали пошел вверх.
Приколист. Так прямо в свой мир?
Ага. Ты смотри, это красиво будет. Полукровка! Ну-ка быстренько поцеловал подругу!
Лена не видела, красиво исчез Мур или некрасиво, потому что шут выполнил приказ. Стало легче. Лена спрятала лицо у него на плече. Хвастать этакими приобретениями не хотелось.
– Отвали, Проводник, – неприветливо сказал тот наконец, – я на ее прелести не куплюсь, а вот в исцелении помочь могу, у меня получается лучше, чем у Владыки.
– И лучше, чем у Арианы? – съязвил Маркус.
– Конечно. Женщина лучше исцеляет мужчин, мужчина – женщин. Ты разве не знал?
– Оба уйдите, – попросила Лена, но они, конечно, не послушались. Сколько раз уже ее посторонние видели в нижнем белье? Ужас.
Но стыдно не было вовсе, потому что было больно. Даже дышать не хотелось, как ныли бока. Гарвин отстранил шута, пробежался пальцами по синякам, прикоснулся к перекошенному лицу и покачал головой.
– Неужели и правда эльф… Сейчас, подожди, станет легче.
Он постоял секунду, закрыв глаза, а когда открыл, они отливали серебром, положил прохладные ладони ей на лицо, и боль начала откатываться, гаснуть, перестало стрелять в голове, прояснилось в глазах.
– Ну вот, как новенькая.
Странно было слышать нежность в голосе всегда сурового либо язвительного Гарвина.
– Исцели все, – попросил Маркус. – Магия все равно применена, так пусть хоть ей больно не будет.
– Поучи меня, Проводник, – проворчал Гарвин, осторожно прикасаясь к синякам. У него рук не хватит все исцелять. Лене казалось, что весь правый бок и весь живот просто черные, вот как были у шута после столкновения с ногой эльфа. По телу побежали мурашки. В прошлый раз, когда Лиасс избавлял ее от синяка, ощущения были совсем другими. А наутро она опять не отличит шута от Милита? И встанет к сквернейшем настроении, полная слез, которым нельзя дать вылиться?
Лиасс успокаивающе гладил ее по голове. Без всякой магии. А Родаг тактичнее. Не вломился в личные апартаменты, чтоб Светлую в неглиже увидеть. Как хорошо, что она надела лифчик, потому что с этим платьем он вовсе не был нужен, просто привычка сработала. А то совсем бы полное безобразие было.
Вдруг Лиасс поднял ее на руки, а шут быстренько разобрал постель. Лену уложили, укрыли одеялом, чтоб стесняться перестала, и Гарвин занялся ее рукой. Он только задел – и у Лены полетели искры.
– Перелом, – сообщил эльф. – Ничего. Сращивать кости я тоже умею. Аиллена, потерпи немножко. Потерпи. Потом хорошо будет. – Лена завизжала так, что даже невозмутимый Владыка слегка шарахнулся, а на лице шута отразилась ее боль. – Я вправил кость. А сейчас больно уже не будет, совсем немного осталось.
Он поколдовал над рукой, и в один прекрасный момент Лена поняла, что у нее ничего больше не болит. Шут перевел дыхание. Они столпились около кровати, Гару просунул морду между Гарвином и Маркусом, дотянулся языком до руки и начал ее зализывать – и ведь именно там, где эльф ее сломал.