Странница
Шрифт:
Корней сообщил, что готов рассчитаться, и предложил место для встречи — возле угрюмого памятника рабочему, рядом со станцией метро «Краснопресненская».
— Мне в контору к вам неудобно, — объяснил он, — не по пути.
— О чем речь, — сдержанно обрадовался Антон, — я подъеду, конечно.
Помедлил немного, но, когда Корней произнес финальное: «Ну, лады», — сказал:
— Да, кстати. Я тут с хроникой ДТП в эти дни знакомлюсь… Отслеживаю кое-что. Знаете, этот ваш обидчик-то, ну, джип «лексус», с номером, который вы мне диктовали, влетел! Вчера поздно вечером. Столкнулся с грузовиком на нерегулируемом перекрестке. Летел, видать,
— Вы уверены, что это он? — Корней с телефоном у уха остановился посреди двора.
— Нет, ну все сходится — номера, цвет, марка! Никаких сомнений… Вы же знаете эту публику — ездят пьяные, обкуренные… Каждый день подобных случаев десятки…
— Да, — согласился Корней, — да, вы правы. Ну, в общем, договорились.
Прервав связь, он было зашагал к дому валкой, задумчивой походкой, но вовремя вспомнил о пиве и повернул назад.
13
Майя дозвонилась до Велеса во вторник около часу дня. Звонок приостановил сочинение длинного ходатайства — его пальцы замерли на клавиатуре. Накануне Корней весьма удачно перенес судебное заседание на четверг — освободил себе пару дней. Клиент ему доверял и возражать не стал.
— Ну? — спросил Корней.
— Мы с ней договорились, — сообщила Майя, — встречаемся в три, в детском парке на «Новослободской».
Корней слегка удивился:
— А почему именно там? Зачем такие сложности, если живете рядом?
Майя чуть повысила голос:
— Ну, я же тебе объясняла. Это же угол Сущевского. Она туда через день ездит…
Они встретились у метро «Краснопресненская». Дочь выглядела бледней, чем обычно. В силу этой привычной бледности и чрезмерной хрупкости, а может, еще и слегка встревоженного выражения лица, ее сегодняшний образ — самый боевой, дискотечный, — показался Корнею трогательным до жалости. Образ включал розовый топ и короткую черную юбку с узкими прямоугольными вырезами. Корней покосился и подумал, что с учетом характера миссии ей следовало бы выбрать для прикида что-то построже.
Без пяти три они причалили к бордюру напротив одного из входов в парк. Корней нашел место для парковки с трудом. В график уложились. Майя нервничала зря.
Минуту они оставались в машине: отчим оглядывался по сторонам, составляя мнение о происходящем, падчерица смотрела на него, покусывая губу. Место Корнею показалось неприятным. Сущевский вал, ставший одним из участков Третьего транспортного кольца, был тут широкой, но крайне перегруженной улицей. Артерия была воспалена. Над ней стоял ровный гул, дрожало питаемое выхлопами марево. Кварталы вдоль нее и островок парка кутались в серой кисее.
Они вышли из машины, прошли сквозь калитку в металлических воротах, миновали спортивную площадку, где гоняли по асфальту грязно-белый мяч десяток парней.
— Раньше тут был монастырь, — вспомнил Корней, — лет сто назад. А теперь не пойми что… Разве это парк?
— Монастырь, — машинально повторила Майя, все еще оглядываясь. — Ага, вон они.
Слева под липами, в тенистом углу парка, ограниченном сетчатой изгородью, на двух сдвинутых вместе лавочках располагалась компания. Ее основным занятием в настоящий момент было мирное поглощение пива. Отчим и падчерица несколько секунд вглядывались. Лавочки были сдвинуты
— Пошли.
— Ты мне ее покажи, — попросил Корней.
Майя кивнула.
Когда они оказались шагах в пятнадцати, Корней разглядел. Компания состояла из трех парней и двух девушек, стриженных очень коротко.
— Вот она, — сообщила Майя негромко, — в клетчатой юбке и черных чулках. Только знаешь, что?.. Ты при них деньги ей не отдавай. Ладно? Отзови ее сюда. Я вот тут стоять буду…
— Конечно, — согласился Корней. — Хотя… Какая, в сущности, разница?
— Не отдавай при них, — повторила Майя.
Вика Кочнова оказалась крупной загорелой девицей с широким крестьянским лицом, которое она обратила в сторону приближающихся Майи и плечистого лысоватого мужчины в плаще. Мужчина между тем подумал, что довольно часто девушки с такими лицами имеют склонность к черным чулкам или колготкам — в общем, немодным, но подпитывающим иллюзию тайны и сексуальности в невзыскательном окружении. Короткая шевелюра Вики сияла пшеничным цветом несколько неестественного оттенка. Парни, окружавшие ее и подругу, впечатления на Корнея не произвели: таких простых мордатых пацанов в майках и в спортивных штанах разных цветов он мог бы встретить вечером в любом сквере в радиусе ста метров от киоска с пивом. Впрочем, встречи эти не были желательны.
— Ну, пошел, жди, — кивнул Корней Майе.
По большому счету он был рад тому, что она согласилась на его активную роль в операции. Значит, все-таки имелись серьезные резоны.
— Добрый день, — улыбнулся Корней, подойдя вплотную. — Вика, можно тебя на минутку? Есть серьезный разговор.
На него воззрились мутно. Приветствие осталось без ответа. Вике, возможно, мешало непрерывное жевание: она работала с целым пакетом семечек. Прочие персонажи смотрели на подошедшего дядю невнимательно: с таким же интересом они смотрели бы на бродящего пса, прибежавшего понюхать шелуху. Эта невнятная враждебность Корнея слегка озадачила.
— Вика, — повторил он, — у меня к тебе дело. Только к тебе.
Вика Кочерга не шевельнулась, но перевела взгляд с дяди на парня, сидевшего напротив нее. Тот выглядел постарше остальных и, совершенно очевидно, достиг совершеннолетия. Возможно, он занимал верхнюю ступень в данной маленькой иерархии: был обут в крепкие армейские ботинки, а не в кроссовки, как остальные, отличался атлетическим сложением, дабы подчеркнуть это, был облачен в майку без рукавов и кожаную безрукавку, имел на бицепсе наколку в виде сложного вензеля и выражал скуку красивым холодным лицом. Он скользнул взглядом по фигуре дяди и сказал фразу, которая сразу все поставила на свои места:
— Раз подвалил, открывай базар. Чего менжуешься?
Корней испытал свербящее чувство беспокойства. Но деваться было уже некуда.
— Тебе, кажется, Майя должна была какую-то сумму? — спросил, глядя прямо на Кочергу.
— Да, — ответила, наконец, Вика Кочнова высоким голосом, — но это наши дела.
Возможно, она предположила, что вздернутый родитель прибрел в парк давать ей отповедь. Она стрельнула глазами по сторонам, чувствуя поддержку.
— Я принес деньги, — сообщил Корней, доставая из кармана конверт, — пересчитай при мне.