Странница
Шрифт:
Осознав все это, Аолла набросила халат на голое тело: она спала обнаженной; в том прошлом, из которого ее вытащила судьба, ей не приходилось носить нижнее белье, и теперь трудно было привыкнуть к этому.
Линган сразу сел на кровати, как только Аолла вошла в спальню. Он не спал и, как ей показалось, нисколько не сомневался, что она придет. Остановившись посреди спальни, Аолла сбросила халат, а он пристально смотрел на нее, ничего не говоря, но ей показалось, что Линган пытался прослушать ее мозг. У нее не было защитных блоков, и для него это не должно было составить труда.
— Что ты хочешь, чтобы я делала? —
— Уходи!
Его «уходи» повергло ее в ужас. Она прекрасно знала, что не было ничего хуже такого отказа, после того, как мужчина так этого хотел. Для нее это означало, что в любом случае Линган будет мстить, если, конечно, теперь не переубедить его. Аолла легла рядом, провела рукой по его жестким волосам, пытаясь понять по выражению лица его мысли. В мозг Лингана пробраться было совершенно невозможно из-за плотных мыслеблоков. Она вся сжималась от страха, так боясь не уговорить его. Он перехватил и до боли сжал ее руку в запястье, открыл глаза и еще раз повторил: «Уходи!», и, помолчав, добавил: «Не бойся, я не буду тебе мстить».
Аолла еще какое-то время лежала, смиряясь с возможными последствиями того, что теперь могло произойти. Она поняла, что ей не переубедить его, но все-таки попыталась еще раз.
— Линган, может быть, ты простишь меня. — Несмотря на его блоки, она почувствовала его боль.
— Уходи, пожалуйста, уходи! — на этот раз он закричал. Аолла испуганно встала, почувствовав, как боль обиды и унижения пронзила все ее существо, и, даже не поднимая с пола халат, ушла к себе в спальню.
Спать она не могла и только вертелась с боку на бок, время от времени поглядывая на окно, которое никак не хотело светлеть. Эта безумно долгая ночь, когда невозможно было дождаться утра, все тянулась и тянулась. Только под утро ей удалось ненадолго заснуть.
Луч солнца упал в комнату, и это разбудило ее. Аолла быстро оделась, прислушалась — Линган еще спал — и ушла к Креилу и Тине, жившим на ее этаже. Они завтракали на веранде и сразу повернули головы, почувствовав ее смятение и страх.
— Что случилось? — нахмурился Креил.
— Мне не хотелось бы это обсуждать при Тине. Ты не рассердишься, если я украду у тебя мужа? Мне очень нужно с ним поговорить.
Креил встал, и они прошли в кабинет. Аолла нервничала и не знала, как рассказывать о таких вещах, а потом посмотрела на него и попросила прочитать самому в ее голове, очень удивив этим Креила. Он долго вслушивался в ее голову, несколько раз проверяя ее ощущения, и, закончив, только покачал головой.
— Пойдем.
— Куда? — не поняла Аолла.
— К Лингану. Он же наверняка не ушел и ждет, когда мы вернемся. Тебе нужно привыкать жить среди нас. Линган прекрасно знает, что ты ушла ко мне.
— Ты думаешь? — с сомнением спросила Аолла. — Когда я уходила, мне показалось, он спал.
— Это вряд ли. Пошли. Здесь нужно разговаривать всем троим, иначе мне ты просто не поверишь.
Креил оказался прав, и еще в коридоре своей квартиры Аолла почувствовала
Линган заказал завтрак и красиво сервировал стол, чем очень удивил их: было известно, что у себя дома его обслуживают самые настоящие слуги обыкновенные люди, но все закрывали глаза на привычки Князя. Он был абсолютно невозмутим, и невозможно было догадаться о том, что произошло ночью.
— Ты не ушел? — Аолла вопросительно смотрела на него.
— Вы же хотите со мной поговорить?
Она нахмурилась, села за стол и начала жевать. Этот вечный голод, даже когда Аолла была сыта, изводил ее. Линган и Креил терпеливо ждали, когда она доест. Наверное, кого-то постороннего и могла бы рассмешить ее жадность, но им, знавшим ее жизнь, было не до смеха. Только за чаем Аолла более спокойно откинулась на спинку кресла.
— Ты готова меня слушать? — Линган кивнул на опустошенный стол, и она зло посмотрела на него. — Не сердись, я все понимаю.
— Не понимаешь, Линган. — Аолла прихлебнула чай. — Почему ты не ушел? Мне и так было плохо. Хочешь еще добавить?
— Я не хотел тебя обидеть…
— Линг, она уверена, что ты будешь ей мстить и даже отправишь назад, вмешался Креил. Аолла хотела возразить, но он не дал ей сделать этого: Теперь ты меня послушаешь, девочка. Ты же сама просила прочитать в твоей голове, врать теперь бессмысленно. Ничего он тебе не сделает. Не сможет. Объясни ей, Линг, почему ты отказался от нее. Мне как-то не очень удобно это делать, а я не хочу, чтобы она страдала из-за недоразумения.
— Ты меня не любишь, Аолла, а проституции в нашей стране нет. Я же тебе объяснял, что никто и никогда, пока я жив, не будет принуждать тебя к этому. И мне очень жаль, что ты меня неправильно поняла.
— Зачем ты остался? Я решила, ждешь, когда я приду.
— Тебе было плохо, в таких случаях нередко бывают психотравмы. Я остался на всякий случай, помочь, если тебе станет хуже.
— О, Господи! — Аолла закрыла глаза, и краска стыда залила лицо, когда она вспомнила, что передумала за эту ночь.
— Более того, Аолла, — продолжил Креил. — Пора тебе узнать, что ты станешь одной из нас, Советников, и со временем войдешь в Совет Вардов, и будешь иметь в нашей стране власти столько же, сколько я или Лао.
— Этого не может быть. — Она недоверчиво посмотрела на него.
— Подтверди, Линган. Я поэтому и не хотел говорить с ней сам. Знал, что не поверит.
— Это правда, — сказал Линган. — Теперь ты понимаешь, что в любом случае невозможно поступить с тобой, как с обычной женщиной. Нам придется очень много лет, столетия, работать вместе, и ни о какой ненависти между нами не может идти речи.
— У меня не укладывается это в голове. — Она облизала губы. — Вы же знаете, кто я. Потом, я совсем неграмотная, даже день своего рождения не помню, не говоря обо всем остальном. — Она помолчала. — Сначала я думала, что вы не знаете о моем прошлом, поэтому так хорошо относитесь ко мне. Это не так?
— Мы обо всем знали с самого начала, кто ты и кем была.
— Ужас. Я ведь ночью об этом и подумала, что если ты знал — безумие тебе сопротивляться. Мне так не хотелось назад! — Она изумленно посмотрела на рассмеявшегося Креила. — Чему смеешься? — нахмурилась Аолла.