Страна Лимония

Казанцев Геннадий Николаевич

— Я их отрезал.

— Ну и поц ты после этого! Ты хоть сам знаешь — где у тебя тут провинция Пактия, а где Нангархар?

— Не-а!

— Так ты что, и Пакистан в общую кучу замешал?

Герман с нарастающим беспокойством оглядывал ворох обезглавленных топографических сегментов, окрашенных в унылые грязно-жёлтые цвета пустынных плоскогорий.

— Серый! Я всё исправлю! По речечкам, по овражкам... Всё и состыкую.

— По речечкам... — с сарказмом передразнил командир подчинённого. — Чтобы завтра к вечеру склеил как надо! Понял?

—

А что тут не понять, я сметливый.

— Вот и давай, валим отсюда, «сметливый», пока начальство не спохватилось!

Герман был порядком обескуражен. В этот момент в штабную палатку влетел «Дон Педро».

— Быстро все документы — в сейф, карты — под стол. К нам делегация старейшин идёт.

Выпалив всё на одном дыхании, Гаджиев убежал. Вслед за ним ушёл Сергей Крестов. Герман принялся наводить порядок. Снова влетел Гаджиев.

— Карты — тоже в сейф. Быстро! Они уже идут, — и вместе с Германом он принялся запихивать топографические листы в большой цинковый ящик с навесным замком.

Вскоре послышались голоса, и в палатку вошли Стрельцов, а вслед за ним — шестеро седобородых старцев. Мгновенно казённый шатёр наполнился густым афганским амбре. Герман поморщился, но Гаджиев тут же толкнул его локтем в бок.

— Добро пожаловать! — радушно приветствовал гостей полковник.

— Хуш Омадид! Мехм`оне арджм`анд, — эхом откликнулся сухой переводчик-таджик.

Герман уже протискивался к выходу, лавируя боком между высокими гостями. У палатки он встретил Юрку Селиванова.

— Что это дедушка их приволок? — недовольно проворчал он, прислушиваясь к учтивому гомону благородных старейшин.

Герман пожал плечами.

— Вот так всегда! — вздохнул Селиванов. — Сейчас уйдут, а дня через два-три жди миномётного обстрела.

Герман опять пожал плечами и пошёл в свою палатку.

На ужине начальство отсутствовало. Офицеры дружно поедали гречневую кашу с тушёнкой и делали предположения относительно его задержки. Самую безобидную версию высказал Виктор Колонок:

— Может, от вони задохлись?

Возвращаясь из столовой, Герман проходил мимо штабной палатки. Уже при подходе он ощутил терпкий афганский дух. «А может, Колонок был прав», — мелькнуло у него в голове. Но нет, из палатки доносился монотонный голос переводчика:

— ...всемилостивый Аллах ниспослал нам...

«Во ласты заворачивают! Как у них язык не отвалится!» — прокомментировал переводчика сытый каскадовец.

— ...да благословит ваш шатёр всевышний, да наполнятся ваши сосуды...

Герману становилось интересно.

— Передай, Фархад, товарищам старейшинам и пенсионерам, — послышался голос старого партизана, — наш пламенный привет, и от лица Председателя КГБ...

«Ёшкин кот! И дед — туда же!»

— Бесмел`ахе Рахм`оно Рах`им ва барак`ат... — летели сквозь брезент завершающие здравицы афганской делегации.

«Не к добру всё это!» — подумал Герман, когда первый «высокий гость» выползал задом из брезентовых хором.

В

своих предположениях Герман оказался прав. Уже в семь утра солдат-пограничник в модных джинсах и старом полушубке обходил офицерские палатки и передавал распоряжение руководителя отряда срочно прибыть на командно-штабную игру.

В штабе заспанные и озябшие от ночной прохлады «каскадёры» обнаружили руководящую элиту в полном составе. Отцы-командиры сидели с осунувшимися лицами. У Петра Петровича под глазами были синие круги.

— Во напиндюрились! — полушёпотом выразил свои впечатления капитан Репа. — Должно быть, каждый по литру съел.

Капитан Гаджиев завершал на столе манипуляции с топографическими картами. Наконец он толкнул в бок майора Перекатова, и они вдвоём пришпилили к брезенту собранное из шести сегментов бумажное полотнище.

— Присаживайтесь, товарищи офицеры, — начал севшим от усталости голосом полковник Стрельцов. — Как вы, наверное, заметили, сегодня наш штаб всю ночь не сомкнул глаз.

Гул притворного восхищения пронёсся по палатке. Полковник потерял мысль и передал слово капитану Гаджиеву.

— Одну минуточку! — деловито обратился к собравшимся молодой руководитель, продолжая колдовать у бумажного полотна.

Офицеры с интересом разглядывали карту, испещрённую синими и красными стрелами, квадратиками с аккуратно прописанными цифрами и буквами. «Дон Педро», демонстрируя важность момента, неторопливо расставлял на карте треугольные флажки на канцелярских булавках.

Полковник снова встал и, обведя собравшихся взглядом слезящихся глаз, продолжил выступление:

— К нам обратилась общественность уезда Хугани с просьбой защитить их от мятежников. Хуганийцы и хуганийки готовы признать народную власть и поддержать имеющимися силами чекистско-войсковую операцию, план которой мы сегодня представляем на ваше рассмотрение. Заодно проиграем отдельные его элементы.

Тут же взял слово капитан Гаджиев. Он подробно обрисовал ситуацию в уезде, обратив внимание собравшихся на мощную группировку душманов, сконцентрированную в районе кишлака Лухай. Далее он поминутно расписал сценарий совместных с бригадой действий. Затем коротко доложил о стратегических и политических последствиях предстоящей операции, о готовности провинциального партийного руководства закрепиться на освобождённых территориях и в завершение прозрачно намекнул о возможных поощрениях командования и личного состава отряда «Тибет».

Заключительное слово взял полковник Стрельцов.

— Товарищи офицеры, реализация наших планов будет расценена руководством группы «Каскад» в Кабуле как достойный вклад нашего отряда в дело подготовки XXVI съезда нашей родной Коммунистической партии.

Выступление Стрельцова было встречено жидкими аплодисментами, перешедшими в гробовое молчание.

— Вопросы? — спросил капитан Гаджиев. — Приступим к командно-штабной игре.

На галёрке о чём-то о своём шептались рыжий Лях и усатый Крестов.