Страна Лимония

Казанцев Геннадий Николаевич

— Серёга, я уже давал комэску эти координаты, — пытался остудить пыл своего командира Герман, — он сказал, что и без меня, мол, забот хватает.

— Не суетись, Гера, мы с комэском друзья, — ответил Крестов, глядя на ухабистую дорогу. — Не захочет — заставим.

Переговоры с командиром эскадрильи тоже прошли в темпе вальса. По телефону быстро согласовали цели с главным военным советником, командиром бригады и губернатором провинции.

Взлетели ещё по холодку. Сергей забрался в кабину к лётчикам, и вскоре оттуда послышался смех.

«Во

даёт, — подумал Герман, сидя на скамье, — не успел приехать — и уже в небе».

— Гера! — крикнул Крестов из кабины. — Садись за кормовой пулемёт, подлетаем!

Не успел Герман занять место, как машина пошла вниз. В руках командира заработал курсовой пулемёт, полыхнул залп реактивных снарядов. Кабина наполнилась запахом гари. Кормовой пулемётчик пока лишь видел голубое небо и редкие пушистые облака. Но вот замолчало оружие в руках Крестова.

— Гера, — заорал он, — не лови гребалом мух! Мочи нафаров, тех, кто с оружием! Не пропусти гранатомётчиков!

Вслед за командой в перекрестье прицела появились и резко покатились вверх вершины гор, затем с ещё большей скоростью — зеленоватые предгорья и, наконец, квадратики домов, жёлтые ленты дувалов и лоскутное одеяло полей. Внизу бежали люди. Герман никак не мог поймать взглядом хотя бы одного с оружием. Но вот он, вот он, зараза, вскидывает РПГ. Герман совмещает уходящего вверх гранатомётчика с кругами своего прицела и нажимает на гашетку. Фонтанчики ложатся вокруг душмана. Человек роняет гранатомёт и бежит в сторону. Всё, вертолёт на форсаже уходит вправо и вверх. «Промахнулся!» — с досадой признаётся себе пулемётчик. Тело наливается свинцом, в открытом люке появляется вздыбленный по вертикали горизонт. Герман даже успевает заметить с десяток барашков, пасущихся на боку на зелёной стене. Метеором проносится сверху вниз чёрный силуэт другого вертолёта, изрыгающего чёрные стрелы ракет. Горизонт выравнивается. Машина идёт на новый заход.

— Как ты?! — орёт Крестов, нажимая на гашетку.

— Нормально! — откликается Герман, хотя нормально он себя не чувствует. Пол уходит из-под ног, и пулемётчик ощущает приступ тошноты. Снова ракетный залп с пилонов, снова гарь отработанных газов. Тошнота становится невыносимой. Герман с трудом сглатывает обильную слюну и напряжённо ждёт появления целей. Опять уходит вверх небо, уступая место несущейся ей вслед земле. Тело цепенеет от перегрузки и... Герман не выдерживает. Вместе с первыми очередями он изрыгает на перегретый ствол пулемёта весь свой завтрак с остатками праздничного ужина. Глаза слезятся. Пулемёт бьёт наугад, а машина уходит вправо.

Приходящий в себя пулемётчик судорожно ищет в карманах пиджака носовой платок и, найдя, пытается вытереть ствол. Руку обжигает раскалённый металл, а вертолёт снова выходит на цель. Герман беспомощно смотрит в кабину, где ведёт огонь его командир. Приближающаяся земля охвачена дымом и взрывами.

— Гера, вперёд! — кричит из кабины Крестов.

Калейдоскоп картинок с фатальным упорством заезженной пластинки повторяется вновь и вновь.

Герман успевает сделать только две прицельные очереди по автоматчикам, как его вновь выворачивает наизнанку.

— Уходим! — кричат из кабины.

«Слава яйцам!» — ликует Герман. Скинув пиджак и проверив содержимое его карманов, Герман из последних сил вытирает поруганное оружие. Моментально сжигает подкладку, бьёт нестерпимым запахом горелой плоти и протухших щей. Пулемёт чист. Испорченный пиджак исчезает в отверстии люка и, разметав рукава, летучей мышью несётся к земле. «Интересно, что подумают афганцы, когда найдут...» Но тут его мысли перебивает Крестов, вышедший из кабины.

— Скольких завалил, Гера? — обращается он к подчинённому, но тут же кривится. — Фу! Чем это здесь воняет?

— Может, мы в силосную яму попали? — пытается отвертеться пулемётчик.

— Да нет же, склад накрыли, я же видел, как оттуда всё посыпалось, — недоумевает Крестов, закручивая ус.

— Знаешь, Серёга, а я, кажись, ни в кого не попал, — уводит разговор на злободневную тему Герман.

— Да и я, признаться, «в молоко» бил, — успокоил его командир. — А где твой пиджак, кстати?

— Сквозняком вынесло. Жарко стало, вот я и скинул.

Крестов снова скрывается в кабине пилотов. Посадка прошла в штатном режиме. По пути из вертолёта к зданию аэропорта Крестов не выдержал:

— Так что там с пиджаком и вонью?

— Да обрыгался я! Видать, спирт твой боком выходил, — признался Герман.

— Видать! — расхохотался Сергей.

Фиаско «Дона Педро»

На базе ещё разгорячённые воздушным налётом боевики бодро доложили Стрельцову о проведённой операции. Полковник уточнил детали, сделал несколько пометок и похвалил офицеров. Крестов особо отметил кормового стрелка, который огнём пулемёта уничтожил более десяти мятежников. Герман, вопросительно взглянув на докладчика, скромно промолчал.

— У тебя ножницы есть? — спросил Крестов, когда они вышли в залитую солнцем эвкалиптовую рощу.

— Есть, — ответил Герман.

— Бери, пойдём карты клеить.

— А клей брать?

— Нет, сначала нарежем, а потом склеим, — сказал Крестов. — Мы из Кабула привезли новые карты Пакистана. Будем готовить операцию по уничтожению Гульбетдина Хекматьяра, знаешь такого?

— Как не знать, — ответил герой-пулемётчик, — руководитель Исламской Партии Афганистана. Главарь самой непримиримой группировки.

— То-то! Готовиться надо серьёзно. Беги за штабным инструментом.

До самого вечера Герман, вооружившись ножницами, обрезал в палатке титульные края новых карт, сохраняя чистые поля для склейки. Через посыльного ему принесли ещё ворох карт провинции Нангархар с просьбой полковника Стрельцова обработать их таким же образом.

Закончив работу, Герман пригласил Крестова.

— Гера, ты что наделал! — вскипел командир.

— А что?

— Как мы всё это будем склеивать? Где реквизиты?