Стожары
Шрифт:
В первое же погожее утро Захар Векшин решил начать копать землю на участке. Он осторожно оделся, чтобы не разбудить Федю, калачиком свернувшегося под одеялом.
Старик умышленно не поднял внука. Хотелось проверить, не белоручка ли тот, потянет ли его к земле, прибежит ли он сам на участок.
Перед тем как выйти из дому, Захар подошел к Феде, чтобы накрыть его полушубком. И тут он обнаружил, что под одеялом никого нет. Старик забеспокоился и направился к участку. Еще издали он заметил густой столб дыма. Захар прибавил
Посредине участка пылал огромный костер. Вокруг суетились Маша и Зина Колесова. Они подбрасывали в огонь прошлогодние огуречные плети, бурые стебли помидоров, собранный со всего участка мусор.
Мальчишки во главе с Федей чинили изгородь: выпрямляли накренившиеся столбы, переплетали перекладины свежим тычинником.
— Та-ак! — удивленно протянул дед Захар. — Самоуправничаете? Хозяевами заделались…
Неожиданно подул ветер, и в углу участка что-то затрещало.
Старик оглянулся. Высокое чучело кивало ему широкополой соломенной шляпой и взмахивало соломенными руками.
Захар обошел чучело кругом и покачал головой:
— Дотошны, смекалисты!
Но тут он услышал голоса птиц. На белых сучьях около новеньких дощатых скворечен прыгали черные, как угли, скворцы. Вот один из них юркнул в круглое отверстие скворечни, через минуту вылез обратно, уселся на ветку березы, растопырил перышки, счастливо зажмурил глаза и скрипуче запел — как видно, о том, что вот он наконец вернулся из теплых далеких стран в родные края и очень доволен своим новым жильем.
Захар, прикрыв ладонью от солнца глаза, долго слушал скворца, и лицо его светлело все больше и больше.
— Дедушка, — подбежала к нему Маша, — а когда землю начнем копать? Мы и лопаты наточили.
Захар обвел глазами ребят, помял белую в колечках бороду и невольно улыбнулся:
— Ну что с вами поделаешь, неотступные вы люди! Одолели-таки меня. Когда землю копать, спрашиваете? А вы сами примечайте. Видите, скворцы новоселье справляют. Значит, время. Только, чур, — старик согнал с лица улыбку: — забалуетесь или помнете что — зараз от хозяйства отлучу.
— Все слышали? — обратилась Маша к ребятам.
— Это само собой, — сказал Семушкин.
— Если какой инвентарь нужен, вы не стесняйтесь, берите в теплице, — разрешил Захар.
— Она же на замке, дедушка. И ключ вы завсегда прячете, — заметила Маша.
— Ах, да, да! — засмеялся старик и показал ребятам, куда он убирает ключ от теплицы.
Потом он расставил ребят по участку. Все принялись копать землю. Федя, цепко держа заступ в руках, с хрустом вогнал его в жирную землю, выворотил тяжелый ком и разрубил крепкую дернину.
Рядом с ним копала землю Маша. Она любила эту работу. Весной мать обычно отводила ей на огороде отдельную грядку, и Маша сама вскапывала ее и засевала. Огурцы и капуста мало интересовали Машу. Ей хотелось вырастить что-нибудь необыкновенное, никогда не
Ребята подшучивали над Машей, сочиняли про ее люффу веселые песенки, пока учитель не посоветовал девочке опустить плоды люффы в чугун с кипятком. Плоды разварились, и Маша вытащила из чугуна мочалки, напоминающие морские губки.
«И то не беда! Овощь не получилась — мочалка в доме пригодится», — похвалила девочку мать.
Ребята поработали на участке часа полтора, потом побежали в школу.
Маша решила, что она сегодня обязательно поговорит с Санькой. Но в классе его не было. Кто-то сказал, что лошадь отдавила Саньке ногу и он сидит дома.
После занятий Маша отправилась в Большой конец, на колодец — вода в том колодце была самая чистая и вкусная, и, кроме того, по пути можно заглянуть к Коншаковым.
Девочка привязала конец звонкой холодной цепи к дужке ведра и, притормаживая ладошкой быстро крутящийся ворот, опустила ведро на дно колодца. Потом, поплевав на руки, принялась вытягивать цепь обратно. И сразу почувствовала неладное: цепь не вздрагивала и не звенела, как туго натянутая струна.
Маша заглянула в колодец и обмерла: ведра на конце цепи не было. Девочка расстроилась: ведро новенькое, из светлой жести, мать его совсем недавно купила в городе.
Подошел Семушкин:
— Ведро упустила? Не горюй, мы его зараз вытащим.
Он принес откуда-то старый багор, привязал к цепи и принялся шарить им по дну колодца.
Собрались мальчишки Большого конца. Словно почуяв, что можно позубоскалить, примчался Девяткин; прихрамывая и опираясь на палочку, подошел Санька.
Все заглядывали в глубокий, немного таинственный колодец, давали друг другу множество советов, в какой раз опускали на дно багор, но ведро зацепить не могли.
— Не на ту приманку удите, рыбаки! — веселился Девяткин. — Вы на муху попробуйте или на червяка. — Потом дурашливо запел: — «Потеряла я ведерко, потеряла я ведро…» Вечная ему память!
— В самом деле, Маша, — уныло вздохнул Семушкин: — не достать нам его.
— Эх вы, мужики! — с укором бросила Маша. — Будь я мальчишкой, я не только в колодец, я бы… я бы со дна моря что хошь достала.
— Ох, ретива! — захохотал Девяткин. — «Со дна моря»… А море — курице по колено, шапкой покроешь.
— Чего ты, как гром, грохочешь! — вспыхнула Маша. — Вот захочу и… достану!
— Держите меня! — Девяткин повалился на землю и задрыгал ногами. — Она достанет! Это как тогда в ледоход через реку бегала… Умора!