Стожары

Мусатов Алексей Иванович

— А мальчишек?

— И не проси. Налетит этакая саранча, помнет все, затопчет, каждый стебелек обгрызет.

Маша вернулась к поджидавшим ее ребятам и передала свой разговор с дедом.

— А мы, значит, не рьяные, — обиделся Семушкин.

Ребята решили поговорить с Леной Одинцовой.

— Упрямый старик, — задумалась Лена. — А знаете, ребята, надо его задобрить. С пустыми руками к нему лучше не являться. Вот ты, Зина, покажи ему свою рассаду томатную. А вы, мальчики, птичьих кормушек понаделайте,

скворечен.

— Изгородь можем починить, — предложил Семушкин.

— Мы ему семена клевера подарим. Помните, нам Андрей Иваныч прислал? — сказала Маша.

— И еще семян надо собрать, — поддержал ее Федя.

— Каких семян? — не поняла Зина.

— Разных… Пшеницы там, ржи, овощей… Дедушка говорит, что хорошие сорта — их по зернышку искать надо.

С этого дня ребята начали собирать семена. Ходили по соседним колхозам, беседовали с полеводами, огородниками, опытниками, выпрашивали у них на развод лучшие сорта семян. Через неделю они заявились к деду Векшину с внушительной коллекцией.

Первым демонстрировал свои находки Алеша Семушкин. Он вывернул все карманы и высыпал на стол семена огурцов, брюквы, капусты.

— Я и больше могу принести, вы только скажите…

Дед Захар вооружился увеличительным стеклом и долго рассматривал каждый сорт. Потом принялся допрашивать Алешу: где найдены семена, на какой почве выращены, какова была их урожайность.

— А я в школе выменял, у ребят, — помявшись признался Алеша, — на перышки…

Старик смел все зерна в общую кучу:

— Впустую старался. Семена без паспорта мне не нужны. Таким зерном только кур кормить.

Больше других повезло Маше и Феде. Они принесли из Локтевского колхоза от опытника Колокольцева десять зернышек редкого сорта многолетней ржи и щепотку голозерного ячменя и смогли ответить почти на все вопросы деда. Захар записал историю каждого сорта в тетрадочку и убрал зерна в сундучок.

— Ну что ж, засеем на пробу, попробуем. Охота есть — ищите и дальше. Но только, чур, с разбором, всякое безродное зерно не хватайте.

Ребята теперь все чаще собирались в «терем-теремке», и Санька не мог понять, что их туда притягивает.

Однажды он спросил Машу:

— Все Федю слушаете, про его боевые дела? Как он щи да кашу варил?

— Нет, мы семена собираем.

— Какие семена?

— Для посева. Я уже два сорта нашла. И больше бы достала, да дед Захар бракует здорово, спасу нет.

— Игру завели? — усмехнулся Санька.

— Зачем игру! — обиделась Маша. — Деду Захару помогаем. Ты погляди, что у меня есть. — Она достала из сумки несколько пакетиков с семенами. — Это тыква, это соя амурская. Учительница ботаники подарила…

— Давай, давай, проверим! — Девяткин схватил из пакетика несколько тыквенных семечек, кинул их в рот. — Липовая твоя тыква! Подмоченная

и затхлая.

— Сам ты затхлый! — рассердилась Маша и убрала пакетики. — И не имей такой привычки — сортовой фонд хватать!

— Фонд! — фыркнул Петька. — Мышам на разживу.

Глава 9. ЗА ОКОЛИЦЕЙ

Весна шагала семимильными шагами. Земля покрылась зеленой щетинкой травы, неумолчно заливался жаворонок, спирально уходя в небо, и с полей несло теплым, благодатным, полным тонких запахов воздухом.

Дорога из школы домой в эти дни стала удивительно длинной.

Ребят тянуло и к лесной опушке, где около рыжих островерхих куч уже хлопотливо сновали муравьи, и к топким берегам реки, где вспыхивали первые желтые цветы. Лес стоял еще голый и прозрачный. Только орешник, ольха да береза развесили длинные дымчатые сережки, и, продираясь сквозь лесную чащу, ребята поднимали облачко тонкой желтоватой пыли.

На полях бойко пробивался из земли хвощ, и мальчишки охотно жевали его водянистые розовые стебли.

Но чаще всего школьники задерживались у околицы деревни. Разувались, снимали пиджаки и куртки и заводили бесконечные игры в войну, в лапту, в чижи на счет до ста очков, в городки на двенадцать фигур.

Редкая игра обходилась без Саньки Коншакова.

Пошлет его, бывало, мать к соседке за солью. Выйдет он на улицу, увидит, как мальчишки у околицы играют в лапту, и нахмурится от досады. Старшие объединились против маленьких, играют не по правилам, частенько плутуют. И загорится тут Санькино сердце:

— Неправильно играете!

Разобьются мальчишки заново на партии, уравняют силы, и игроков точно живой водой спрыснет.

Санька, конечно, старший в своей партии. Каждому игроку он определит его место, укажет, кому за кем бить по мячу.

Себя он всегда оставлял для заключительного удара.

Вот взмахнул лаптой первый игрок — промахнулся. Нацелился второй — тоже мимо. Не повезло и третьему. Доходит очередь до Саньки. На него с надеждой смотрят десятки глаз. Санька — старший, «матка», и он должен выручить свою партию.

Санька не спешит. Он долго выбирает лапту по руке. По правилам, последний игрок имеет право на три удара по мячу. Первый и второй удары Санька наносит вполсилы. Мяч отлетает недалеко от кона. Противник торжествует — Санькина партия явно проигрывает.

Но Санька спокоен. Он откладывает в сторону легкую дощечку, которой ударял по мячу, подходит к изгороди и вытаскивает из земли тяжелый кол. Долго примеривается, плюет на ладони и вдруг кричит:

— Подавай!

Один из игроков подбрасывает в воздух мяч. Обхватив кол обеими руками, Санька описывает им широкую дугу и с хеканьем наносит последний удар.