Стойкость
Шрифт:
Мэгс и Нелл раздеваются только до нижнего белья, я же снимаю всё. Не обращая внимания на их посвистывания, спускаюсь по гранитным уступам к тёмной маслянистой воде и бомбочкой прыгаю в неё. Вода холодная, а детишки любят говорить, что этот карьер бездонный. Я открываю глаза, всплываю на поверхность, хватаю ртом воздух и откидываю волосы назад.
Девчонки прыгают в карьер вслед за мной, и некоторое время мы только и делаем, что плаваем и плескаемся в воде, пока пот и мелкий песок смываются с наших тел. Кажется, что мы плаваем в большой чаше, слушая,
Нелл первой вылезает на берег, отжимает волосы и карабкается по уступу, пока мы с Мэгс держимся на одном месте в воде.
— Ты оставишь эти перчатки?
Нелл смотрит под ноги на ходу, вытянув руки по сторонам для равновесия. Её нижнее бельё нежного цвета: белый хлопковый лифчик с маленькой розочкой, которую можно заметить на майке маленькой девочки. Любой, кто расстегнёт на нём переднюю застёжку, должен будет прикоснуться к плотному атласному кружеву и задуматься на секунду о том, что происходит, а потом уже осуществить свои намерения. Я сглатываю горечь и обещаю себе больше не думать об этом. Я уже обещала, что никогда не буду.
— Да, — отвечаю я.
Она поджимает губы и качает головой, протягивая «м-м-м-м».
— Да в чём дело? Джесси ничего плохого тебе не сделал.
— Он неприятный.
— Это не так. Что такого неприятного он сделал?
— Я не говорю, что он ковыряется в носу. Просто он недостоин тебя.
Мэгс опускает взгляд. Кажется, она понимает, что стоит ей посмотреть на меня и она вспомнит про наш секрет. Но нет смысла копаться в наших с Джесси отношениях.
— Половина девчонок из школы скажет тебе, носит он боксеры или трусы-плавки, — добавляет Мэгс.
Я обдумываю её слова.
— Семейники.
— Не обращай внимания, Нелли. — Мэгс выходит из воды. — Она не успокоится, пока он полностью её не попробует, не пропустив ни одной части тела. И только потом будет удивляться, почему же мы её не отговорили.
Я никогда этого не говорила вслух, но у Мэгс и Либби одинаковое телосложение: ростом почти под метр восемьдесят, упругая грудь и попа под спортивным лифчиком и мужскими шортами. Я же, как мама — маленькая и с формами, но всё-таки сильная.
Нелл с осторожностью ступает, размахивая одной рукой. Она останавливается на ровном месте и говорит нам громко и чётко:
— Я очень хочу вас поблагодарить.
Мэгс усмехается и направляется к машине за полотенцем или чем-нибудь, что его заменит. Я подплываю к уступу, складывая свои руки так, как будто говорю в микрофон.
— Мисс Мишо, каково вам на сцене перед зрителями?
— Они мне как друзья. Не могу передать словами, как дороги мне ваши голоса. Обещаю сделать всё возможное, чтобы город гордился мной.
— И как вы собираетесь потратить стипендию?
— На учёбу в школе косметологии Паулины в Бангоре. Это мечта всей
— Завтра к двум часам нам надо быть в мэрии.
— Зачем?
— Дарси! Ты перезвонила той женщине с конкурса? Мы должны зарегистрироваться и забрать папку с регламентом.
Я ей не перезванивала, и теперь мне приходится смотреть на Мэгс в поисках помощи. Она приносит плед с заднего сиденья машины, обтирается им и передаёт мне, бросая на меня суровый взгляд. Мэгс решила, что подобное делается только ради Нелл, а не ради нас. Я тяжело вздыхаю.
— Слушай, я не... — Глаза моей сестры настолько голубые и серьёзные, что я просто не могу закончить предложение. — Ладно. Так и быть. Почему бы и нет.
Я оборачиваю полотенце вокруг тела, и мы вылезаем на травянистую поляну. Сначала я не вижу свою одежду, но вскоре замечаю свою майку где-то вдалеке. Когда я почти полностью одеваюсь, Нелл произносит:
— Кто-то трогал наши вещи.
— Что?
— Наша одежда лежала не там. Мы с Мэгс раздевались на другой стороне. А сейчас она почти в кустах.
Я оглядываю свои шорты и нижнее бельё и быстро натягиваю их.
За деревьями заводится мотор. Шины шуршат по земле, а мы бежим к началу дороги, но не успеваем ничего заметить, кроме следов колёс в грязи.
Закусочная «Годро» переполнена, а очередь начинается от столиков на тротуаре. Ещё не совсем стемнело, но гирлянда и неоновая вывеска уже горят. Я так и жду косых взглядов и насмешек в наш адрес, но, видимо, если наш любитель подсматривать здесь, то пока он отмалчивается.
Мэгс платит за всех. Девчонки заказывают по мороженому с сиропом, а я беру газировку и картошку фри. Мы перебираемся к уличному столику под зонтом в красно-белую клетку и ожидаем объявление о готовности нашего заказа по громкоговорителю.
— Я не могу понять, почему тот человек не пошёл плавать, — говорю я снова. — Он определённо ненормальный, раз испугался полураздетых девиц и удрал.
— Ну, ты-то как раз была полностью раздета. Я вот испугалась. — Мэгс уворачивается от обертки трубочки, которую я в неё кинула.
Нелл упирается локтями в колени.
— Он трогал нашу одежду.
— Тебе кажется, — вздыхает Мэгс
Когда объявляют наш заказ, мы с Мэгс идём к окошку выдачи, за которым стоит одна из сонных работниц Годро. Она интересуется, хотим ли мы кетчуп или соль. Мистер Годро, наблюдающий за работой, подходит к нам. Его огромный живот выпирает под бирюзовой рубашкой поло. Он опирается на подоконник и улыбается мне.
— Ну, здравствуй, мисс Штучка. — Одна из его зубных металлических коронок поблёскивает на свету. — А я ведь надеялся, что ты вернёшься. Без обид, что тебе не нашлось места на лето?